Курт Мар
Телепортеры, внимание!

Перри Родан – 219

«Фабрика Дьявола»: Флокс; Нижний Новгород; 1993
ISBN 5‑87198‑047‑3
Оригинал: Kurt Mahr, “Teleporter Achtung!”
Перевод: В. Полуэктов

Аннотация 

Десять тысяч лет назад – в то время, когда на Земле ещё не существовало настоящей цивилизации, аркониды вели ожесточённые сражения с метанцами.
Эти войны потрясли основы арконидской империи. Они привели бы к полному уничтожению арконидов, тогдашних властителей Галактики, если бы в решающее мгновение им не удалось использовать против метанцев новое оружие.
Теперь, десять тысяч лет спустя, когда Солнечная империя Перри Родана давно уже получила наследство арконидов, кажется странным, что власть метанцев не была сломлена уже тогда.
Лорд‑адмирал Атлан, друг и учитель Перри Родана, первым узнает о грозящей опасности. И когда гигантская летающая крепость метанцев появляется из приёмника трансмиттера – а «Крест‑2» тем временем вырос до нормальных размеров – Юлиан Тиффлор поднимает по тревоге флот охраны.
Летающая крепость угрожает трансмиттерной переброске в туманность Андромеды, и с ней невозможно справиться обычным оружием. Поэтому в дело приходится вмешаться трём лучшим мутантам Перри Родана…
Когда Рас Чубай, Тако Какута и Гукки вступают в действие, им отдаётся приказ: ТЕЛЕПОРТЁРЫ, ВНИМАНИЕ!

Курт Мар
Телепортёры, внимание!

ГЛАВНЫЕ ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

ТОКО КАКУТА, РАС ЧУБАЙ и ГУККИ  – телепортёры, прыгают в летающую крепость мааков
ПЕРРИ РОДАН  – главный администратор Солнечной империи
МАРК ЛАЛЛЬЕ  – пеленгатор, работающий на длинных волнах
ПРОФЕССОР АРНО КАЛУП  – гиперфизик и руководитель защиты на Кахало
ЮЛИАН ТИФФЛОР  – маршал Солнечной империи
АЛЛАН Д. МЕРКАНТ  – охраняет вход в трансмиттер

Десять тысяч лет назад – в то время, когда на Земле ещё не существовало настоящей цивилизации, аркониды вели ожесточённые сражения с метанцами.
Эти войны потрясли основы арконидской империи. Они привели бы к полному уничтожению арконидов, тогдашних властителей Галактики, если бы в решающее мгновение им не удалось использовать против метанцев новое оружие.
Так и сражались бы метанцы и аркониды, во флоте которых Атлан был молодым капитаном одного из кораблей, если бы вдруг не появилась угроза со стороны негуманоидных существ, прекратившая все это.
Теперь, десять тысяч лет спустя, когда Солнечная империя Перри Родана давно уже получила наследство арконидов, кажется странным, что власть метанцев не была сломлена уже тогда.
Лорд‑адмирал Атлан, друг и учитель Перри Родана, первым узнает о грозящей опасности. И когда гигантская летающая крепость метанцев появляется из приёмника трансмиттера – а «Крест‑2» тем временем вырос до нормальных размеров – Юлиан Тиффлор поднимает по тревоге флот охраны.
Летающая крепость угрожает трансмиттерной переброске в туманность Андромеды, и с ней невозможно справиться обычным оружием. Поэтому в дело приходится вмешаться трём лучшим мутантам Перри Родана…
Когда Рас Чубай, Тако Какута и Гукки вступают в действие, им отдаётся приказ: ТЕЛЕПОРТЁРЫ, ВНИМАНИЕ!

1

Помещение было небольшим, примерно четыре на четыре метра, с одной полукруглой и тремя прямыми стенами. Перед полукруглой стеной находился огромный пульт с четырьмя зеленоватыми светящимися рефлексными экранами пеленгатора. Потолочное освещение было выключено. Все, что видел Марк Лаллье – это маленькие яркие контрольные лампочки и мягкий зелёный свет четырех экранов. Однотонное гудение приборов усыпляло. Марк пытался не заснуть, изучая координатную сетку на одном из рефлексных экранов. Прошло уже три дня по земному времяисчислению с тех пор, как лёгкий крейсер «Уэльс» неподвижно застыл в пространстве примерно в трех миллионах километрах от Кахало. Уже три дня Марк Лаллье находился на этом посту. И за эти три дня не произошло абсолютно ничего, достойного упоминания.
Через пятьдесят три часа «Уэль» вернётся на Кахало. Марк был уверен, что за эти пятьдесят три часа тоже не произойдёт ничего необычного. Система Орбон с её шестью планетами была самым спокойным местом во всем Млечном Пути.
Было пятнадцать часов десять минут по бортовому времени, когда такие мысли в десятый или в двадцатый раз пришли в голову Марку Лаллье. А в пятнадцать часов двенадцать минут он заметил кое‑что интересное.
В верхнем правом углу одного из пеленгационных экранов внезапно появилась яркая точка. Одновременно прозвучал предупредительный сигнал. Марк вскочил. По опыту пеленгатора ему с самого начала стало ясно, что на его крючок попалась совершенно особая рыба. Неизвестный объект находился далеко, примерно в трех миллионах километрах. Но, несмотря на это, он давал сильное отражение и поэтому должен был быть довольно большим.
Марк включил приборы. Через несколько секунд у него в руках были результаты приблизительных измерений. Он прочитал их, и у него захватило дыхание. Чем бы ни был этот объект там, впереди, он был больше всего, что Марк Лаллье видел когда‑нибудь до сих пор.

* * *

В пятнадцать часов двенадцать минут на одном из второстепенных экранов централи управления «Уэльса» появился тот же пеленгационный отблеск, который в то же мгновение двумя палубами ниже увидел Марк Лаллье. Однако никто не обратил на него внимания. На оптическом экране появилось нечто, что намного больше привлекло внимание дежурного офицера.
Над Кахало возник зеленовато светящийся шар, содержащий красные искорки. Он с быстротой и ослепительной яркостью молнии выпрыгнул из темноты, и Кахало потонула в его сиянии.
Майор Каттнер, командир «Уэльса», объявил тревогу по всему кораблю. В его задание не входило наблюдать за всем происходящим в непосредственной близости от Кахало. Красно‑зелёный световой пузырь не имел к нему никакого отношения, но ему, конечно, было известно, что он означает. Пирамида трансмиттера сработала. Командование флота приказало командирам находящихся возле Кахало кораблей немедленно докладывать о всех передвижениях, а также о прибытии через трансмиттер новых соединений. Но эта штука, внезапно появившаяся над Кахало, была чем‑то совсем иным. Каттнер был убеждён, что это чужой корабль. Появление чужого корабля вблизи Кахало означало опасность.
В пятнадцать часов пятнадцать минут он получил сообщение из пеленгационного отсека. Голос Марка Лаллье звучал возбуждённо, почти истерически:
– Пеленгация, сэр! – вскричал он. – Огромный предмет примерно в пяти тысячах километрах над Кахало. По предварительным оценкам, он не менее ста пятидесяти километров длиной!
Каттнер отреагировал так, как на его месте отреагировал бы любой другой. Он приказал Марку проверить все приборы. Не существовало корабля длиной в сто пятьдесят километров!
– Такова была моя первая реакция, сэр, – ответил Марк. – Приборы в порядке. Эта штука на самом деле так огромна.
Каттнер объявил на «Уэльсе» тревогу высшей степени. Теперь завыли сирены и поступило сообщение от командования флота. Оно гласило:
«Через трансмиттер вторгся чужой летающий объект. Всем соединениям быть готовыми действовать согласно указаниям командующего соединениями. Внимание! этот летающий объект невероятно огромен».
Тут Каттнер понял, что Марк Лаллье не ошибся.
Возле Кахало начался второй бой.

* * *

– Что такое? – пробурчал Арно Калуп, не поднимая глаз от приборов.
Перед ним был сложный пульт, управляющий пирамидой трансмиттера. Пульт находился в куполообразном зале, который являлся центром офомного устройства. Зал был пуст, за исключением бесчисленных рядов гудящих приборов – а также Арно Калупа, который приказал не мешать ему работать.
– Случилось кое‑что неожиданное, профессор, – произнёс мягкий голос. – Трансмиттер выбросил…
Арно Калуп и громогласно рассмеялся. Он поднял взгляд. С маленького экрана перед ним улыбалось лицо молодой женщины.
– Я сижу на самом источнике, девочка, – продолжал смеяться он. – Неужели вы думаете, что я этого не заметил? Трансмиттер сработал в пятнадцать часов двенадцать минут по местному времени и с тех пор я выяснил, какие приборы здесь, внизу, сработали.
– Конечно, сэр, – ответила женщина. Что‑то в её голосе озадачило его.
– Ну? – спросил он.
– Это незапланированное вторжение, сэр. Корабль, прибывший в пятнадцать часов двенадцать минут, не из нашего флота.
Арно Калуп был не тем человеком, который легко выходит из себя. Со времени первого боя при Кахало, который закончился изгнанием вражеского штабного корабля и взятием пирамиды трансмиттера, он работал здесь, в центре управления, пытаясь разгадать тайны чужой техники. Он был учёным. Планы политиков и военных его не касались. С тех пор, как он начал работать здесь, через трансмиттер туда и обратно прошло много кораблей. Это приносило пользу Арно Калупу. Потому что каждый раз, когда трансмиттер срабатывал, он получал новую информацию о функционировании механизмов управления. Теперь он мог уже по своему желанию включить трансмиттер на передачу в обе стороны или устанавливать его только на отправку или на приём. Команда из пятидесяти учёных, к которой принадлежала и Джейн Кайзер, женщина с экрана, работала с оборудованием, находящимся вне зала управления. Арно Калуп рассчитал, что самое большее через два месяца они ознакомятся со всеми приборами и устройствами, так что он и его люди смогут пользоваться ими по своему усмотрению
Когда Джейн сообщила ему о чужом корабле, он тотчас же понял, что время пришло. Противник предпринял новую попытку воспрепятствовать землянам пользоваться трансмиттером.
– Соедините меня с командованием флота, Джейн, – с серьёзным выражением лица попросил он.
– Разговор заказан, профессор, – ответила Джейн. – Я соединю вас с «Наполеоном».
Изображение сменилось. Появилось дружески улыбающееся лицо мужчины средних лет. Маршал Солнечной империи Аллан Д. Меркант выглядел таким же беспомощным и незначительным, как и всегда.
– Профессор, – робко начал он. – Вы уже слышали о крепости, не так ли?
Калуп вспомнил описание гигантского космического корабля, с которым Перри Родан когда‑то сражался в межгалактическом пространстве. Меркант не стал ожидать ответа на свой вопрос.
– Она здесь! – произнёс он – Посмотрите на изображение! Мы отправили зонд, который сделал снимки с расстояния двенадцати тысяч километров Взгляните на это!
Улыбающееся лицо Мерканта исчезло. На его месте появилась россыпь звёзд, а на переднем плане было видно массивное, сверкающее, переливающееся тело, и дух захватывало от его чужеродности. Зонд сделал телескопические снимки. Арно Калуп видел чужой корабль так, словно он находился прямо перед ним.
Главной составной частью корабля была толстая цилиндрическая ось. Из центра оси выступали восемь спиц, и на каждой спице находилось по десять шаров. Угрожающая конструкция молча и неподвижно застыла в центре экрана телевизора. Арно Калуп всматривался в неё до тех пор, пока у него не заболели глаза.
Внезапно изображение разорвалось. Вспыхнула яркая молния, и секундой позже появилось лиц Аллана Д. Мерканта. На этот раз он не улыбался.
– Они обнаружили зонд и уничтожили его, – холодно произнёс он. – Если вас это интересует, профессор, центральная ось двести километров длиной и более пятидесяти в диаметре. Каждая из спиц длиной тоже в пятьдесят километров, а шары имеют два километра в диаметре. Это самая большая штука, с которой нам когда‑либо приходилось сталкиваться, профессор! Нет никакого сомнения в том, что у крепости задание или снова завладеть Кахало, или уничтожить её. Я нападу на неё через десять минут со всем, что у меня есть. Шансы у меня не особенно велики. Но Кахало нужно удержать во что бы то ни стало. Сделайте все, что в ваших силах, чтобы защитить трансмиттер. У вас там внизу десять тысяч человек охраны. А теперь у меня больше нет времени. Сделайте все, что сможете!
У Арно Калупа не было времени даже на то, чтобы подтвердить получение приказа. Связь прервалась. Калуп встал. С проворством, которого никто не мог ожидать от его, казалось бы, чисто технического разума, он начал давать указания. Отрядам охраны было приказано занять оборону и отгонять или уничтожать каждого чужака, который попытается проникнуть в область пирамиды трансмиттера. Собственная команда Калупа подготовила к старту пару телезондов и запустила их в космос, так что теперь профессор мог получить информацию самостоятельно, а не из третьих рук.
Сам он остался в зале управления трансмиттером. Он позвал к себе Джейн Кайзер и пару ассистентов. Они вместе стали наблюдать за маленьким экраном, на котором зонды, один за другим, проецировали свои снимки.
Положение выглядело совсем не в розовом свете. Прежде, чем маршал Солнечной империи сможет нанести удар, крепость, со своей стороны, перейдёт в нападение. Вид чудовищного корабля изменился. Он окутался защитным полем. Эллипсоидное зеленовато светящееся покрывало поля скрыло очертания гигантского сооружения. Словно бледные призрачные пальцы, фантомные спирали пронизывали тьму космоса, и одна из них попала в земной корабль, который был почти беззащитен против могущественного оружия врага. Тот вспыхнул и взорвался.
Крепость находилась далеко вне зоны действия энергетических полей трансмиттера. Арно Калуп намеревался как можно быстрее отправить гигантский корабль туда, откуда он прибыл. Однако теперь его план был неосуществим. Крепость все больше удалялась от зоны действия трансмиттера, и каждый третий залп её орудий уничтожал один из кораблей Аллана Д. Мерканта.
Потом положение внезапно изменилось. Крепость легла на новый курс. Арно Калуп не заметил этого, потому что зонды постоянно находились на одном и том же расстоянии от вражеского корабля. На это обратила внимание Джейн.
– Зонды приближаются, профессор, – воскликнула она. – Похоже, что крепость направляется к Кахало!
Арно Калуп прикусил губу. Враг собирался сомкнуть пальцы в захвате. Его защитное поле могли пробить только земные орудия большого калибра. Но в непосредственной близости от планеты такие орудия использовать было нельзя. Кроме того, крепость совершала этот манёвр в непосредственной близости от шестиугольного трансмиттера. Теперь Арно Калуп в любую секунду мог ждать нападения на пирамиду.
Арно Калуп спросил себя, как ему продержаться с его десятью тысячами человек, когда Аллан Д. Меркант со своими двумя тысячами кораблей не смог напугать противника.
Крепость остановилась в пяти тысячах километров над Кахало, однако далеко вне зоны действия трансмиттера. Зонды наблюдения показали, как от расположенных вдоль спиц шаров отделились крошечные летающие предметы. Они чудовищным облаком сначала ринулись вниз, потом взяли курс на шестиугольник трансмиттера.
Это было величайшее мгновение для Арно Калупа. Никто ещё не видел его в таком возбуждённом состоянии. Его сильные костистые пальцы, казалось, приросли к переключателям огромного пульта управления. Затаив дыхание, профессор следил за курсом армады крошечных летающих объектов.
Эти предметы не имели никакого представления об опасности, которая им угрожала. Они без колебаний влетели в зону действия трансмиттера. В это мгновение Арно Калуп нажал на два переключателя. На экране сверкнула яркая, пёстрая вспышка. Когда поле зрения снова прояснилось, маленькие летающие предметы исчезли. Арно Калуп отправил их туда, откуда они прибыли – в систему Твин.
Но никто в огромном зале управления не питал никаких иллюзий насчёт этого успеха. Противник не рассчитывал на то, что трансмиттер будет захвачен. Теперь он знал, как ему планировать свои будущие действия. Крепость все ещё висела неподвижно, окружённая зелёным защитным экраном, в пяти тысячах километров над Кахало. Арно Калуп не был уверен, не решится ли враг просто уничтожить пирамиду трансмиттера, если решит, что захват её невозможён.
Положение было безрадостным. Потому что против фантомных спиралей у Арно Калупа такая же слабая защита, как у всех остальных во флоте Солнечной империи.

2

Второй бой при Кахало, собственно, начался уже задолго до этого, хотя и в девятистах тысячах световых лет от места наиболее ожесточённого сражения.
На огромном панорамном экране «Креста‑2» Перри Родан увидел яркую вспышку в самом центре трансмитера у двойного солнца. На секунду желтоватые кружки обоих солнц системы Твина исчезли в яркой вспышке разряда, сопровождающего процесс переноса.
То, что исчезло, было гигантской космической крепостью дышащих метаном существ, самым гигантским сооружением из всех, какое когда‑либо видели люди со времени начала их путешествий по Вселенной. Сражение было закончено. Соединения понёсшего большие потери флота землян собрались под командованием Юлиана Тиффлора. «Крест‑2» пока держался в стороне.
Возле Перри Родана за исчезновением крепости наблюдали арконид Атлан и халютер Ихо Толот, гигантская фигура которого неподвижно застыла в центре помещения. У пультов управления спокойно сидели офицеры, управляющие гигантским кораблём.
Перри Родан почувствовал облегчение. Он в первый раз смог выиграть чудовищный бой в космическом пространстве. Противник бежал. А бежавший противник означает победу.
Или, может быть, нет?..
Мысли роились у него в голове. Что, если крепость покинула поле боя по тактическим соображениям? Что, если метанцы, движимые тайными соображениями, на самом деле не бежали, а всего лишь прибегли к новому варианту нападения?
Он не успел обдумать это.
Халютер Ихо Толот издал трубный крик. С внезапностью, которой никто не мог ожидать от его массивного тела, он пришёл в движение и ринулся к главному пульту управления, за которым следил за приборами Карт Рудо. Действия Ихо Толота были неожиданными для всех, кроме Перри Родана. На ступенях, ведущих к главному пульту управления, стояли два офицера. Халютер одной из могучих рук отмёл их в сторону, прежде чем они успели осознать опасность. Ихо Толот ринулся вверх по ступеням. Карт Рудо, увидев его приближение, вскочил. Он хотел что‑то сказать, но первые слова ещё не слетели с его языка, когда халютер схватил его и поставил по другую сторону пульта, словно он был игрушкой. Ихо Толот с неописуемой скоростью начал манипулировать рычажками и кнопками. Взревели сирены предупреждения. Голос робота, включённого Ихо, проревел из динамика:
– Внимание, тревога высшей степени! Максимальное ускорение. Всем людям по местам боевой готовности…
На все это понадобилась лишь пара секунд. Никто, кроме Перри Родана, не понял, что произошло. Родан осознал опасность в ту же секунду, что и халютер, но у Ихо Толота была более быстрая реакция.
Бой при Кахало позволил землянам взять трансмиттер в свои руки. Вектор трансмиттера был зафиксирован непосредственно на системе Твин. Тело, оказавшееся между солнцами этой системы в поле действия трансмиттера, могло материализоваться лишь в одном месте.
Над Кахало.
Аллан Д. Меркант устроил свою штаб‑квартиру на Кахало. Он был одним из самых талантливых членов руководства Солнечной империи. Но против этой крепости Меркант был бессилен. Даже если бы против этого чудовищного вражеского корабля существовала защита, неожиданность появления крепости в первые секунды настолько ослабит соединения флота Мерканта, что нечего будет думать об успешном сопротивлении.
Существовала только одна возможность. «Крест» должен был как можно быстрее последовать за крепостью. Ихо Толот понял это. Повинуясь его действиям, двигатели корабля заработали на полных оборотах и направили огромный флагман в центр поля трансмиттера. Через несколько секунд «Крест» достигнет точки переноса и одним гигантским прыжком в гиперпространство покроет девятьсот тысяч световых лет, отделяющих его от Кахало. Шок от переноса будет намного сильнее, чем могло бы выдержать незащищённое тело человека.
Перри Родан бросился к ближайшему пульту. По внутренней связи он поднял по тревоге медицинский отдел. Начало разворачиваться то, что должно было развернуться при катастрофических ситуациях. Каждый человек получил указание сделать себе инъекцию из приготовленных на этот случаи медикаментов и лечь на ближайшую койку или в кресло. Через пять минут, повинуясь приказу Перри Родана, более половины экипажа уже лежало в искусственном анабиосне. Другие уже держали инъекторы наготове, ложась и делая последнее движение рукой. Единственным, кто хотел перенести этот страшный прыжок в полном сознании, был халютер Ихо Толот. В результате своей способности изменять молекулярную структуру клеток тела по своему желанию, он почти без труда мог переносить любые неудобства.
Перри Родан коротко переговорил с Юлианом Тиффлором и объяснил значение неожиданного манёвра. Тиффлору было приказано ждать, заняв место командира эскадры флота в системе Твин, пока не поступят дальнейшие указания.
Тем временем «Крест» с постоянно увеличивающейся скоростью мчался в центр между двумя солнцами. Один из пылающих протуберанцев выстрелил далеко в космос, словно хотел слизнуть чужой корабль, который в своём сумасшедшем полёте приближался к центру равновесия двух звёзд.
Перри Родан знал действие медикаментов. Он тянул время до тех пор, пока на экране не осталась лишь одна пылающая газовая масса. Потом он сделал себе инъекцию.
Результат был почти мгновенным. Главный администратор Солнечной империи почти без перехода погрузился в анабиосон, подобный потере сознания.
Он не видел крошечных образований, которые вынырнули из кипящего ядра трансмиттера почти в то мгновение, когда «Крест» совершил свой прыжок. Они были слишком малы и скорость их была слишком высока, чтобы даже исключительное зрение Ихо Толота могло заметить их.
«Крест» исчез в бесструктурной дали гиперпространства за ярко вспыхнувшим световым занавесом трансмиттера.

* * *

Юлиан Тиффлор пару минут отвечал на запросы капитанов кораблей соединения. Каждый из них хотел знать, куда это так внезапно отправился «Крест». Тем временем пылающее поле трансмиттера, находящееся между двух солнц, поглотило гтангский корабль.
Маршалу Тиффлору удалось успокоить своих офицеров. В состоящем примерно из четырех тысяч семисот кораблей соединении флота снова воцарилось спокойствие.
Юлиан Тиффлор на борту своего флагманского корабля «Распутин» собирался передать командование своему первому офицеру. В системе Твин все было спокойно. Противника прогнали, и незапланированная активность могла возникнуть только в том случае, если Перри Родан найдёт время разработать новый план и передаст дальнейшие указания. Юлиан Тиффлор находился на ногах в течение более чем тридцати часов. Ему нужно было отдохнуть хотя бы пару часов.
Но их у него не оказалось. Первый офицер все ещё держал руку поднятой, отдавая честь, когда загудел интерком. Юлиан включил аппарат. На экране появилось лицо офицера, который нёс вахту за кольцевым пультом в централи управления.
– Мы уловили серию странных отражений, сэр, – произнёс спокойный голос. – Больше тысячи очень маленьких объектов, которые движутся от двух солнц сюда по планетарной орбите.
Тиффлор подавил зевок.
– Спасибо, – устало ответил он. – Держите меня в курсе всего происходящего!
Он отключился и со слабой усмешкой повернулся к первому офицеру.
– Займите своё место, – сказал он ему. – Похоже, что с отдыхом мне придётся подождать ещё некоторое время.
С возвышения перед главным пультом централь управления была великолепно видна во всех направлениях. Большинство офицеров у кольцевого пульта уже узнали о том, что неожиданно обнаружил пеленгационный отдел. Юлиан Тиффлор ощутил все возрастающее напряжение людей, находящихся в централи.
Он чувствовал себя слабым и разбитым и был убеждён, что отдых‑то он заслужил. Он разозлился на эти маленькие предметы, которые летали там, снаружи. Он не поверит в противника, пока не увидит его собственными глазами. Он чувствовал себя неуверенно, потому что не знал, что присходит.
Только через десять минут он получил от пеленгаторов следующее сообщение:
– Там примерно пять тысяч объектов, сэр. Они движутся с общей скоростью двадцать тысяч метров в секунду. Движение их веерообразное, начинается от центра трансмиттера. Величина объектов точно ещё не определена, однако в среднем размеры каждого из них около десяти метров.
У Юлиана возник вопрос:
– Есть ли какие‑нибудь признаки того, что их движение управляемо?
– Нет, сэр. Объекты движутся по инерции. Их скорость уменьшается под воздействием притяжения двух солнц.
Юлиан перевёл переключатель вверх, на пару секунд положил голову на руки, потом снова переключил на интеркоме. Мужчина, появившийся на экране, был вахтенным офицером шлюза ангара. Юлиан приказал ему подготовить один из головастиков. Затем мимоходом приказал первому офицеру «Распутина» взять на себя командование соединением флота.
– Я хочу собственными глазами увидеть, что это там летит, снаружи, – коротко сказал он. Через несколько секунд он покинул централь управления и пустя десять минут уже находился в кабине подготовленного головастика, а пятьдесят человек набранного экипажа стояли по ту сторону люка шлюза «Распутина».
Он никогда не любил вида системы Твин, а теперь, когда он сидел в тесной кабинке головастика, он нравился ему ещё меньше. Он привык к безграничной, усеянной звёздами дали открытого пространства. Два пылающих глаза двойной звезды раздражали его. Он подсчитал, и оказалось, что его корабль находится недалеко от фокуса системы, как если бы, находясь в Солнечной системе, он двигался между орбитами Меркурия и Венеры. Пространства для манёвров у него почти не было.
К счастью, крошечные неизвестные объекты двигались в противоположном направлении и казались безобидными. Вскоре Юлиану показалось, что они, должно быть, были обломками, возникшими в результате какого‑то несчастного случая. Для носителей даже конкретного плана они двигались слишком медленно и беспомощно.
Несмотря на это, он был осторожен. Хотя маленькие летающие объекты двигались в разных направлениях, все они находились почти на одном и том же уровне. Юлиан отыскал одно из немногих, которое вылетело из общей плоскости и двигалось на высоте около десяти миллионов километров над уровнем плоскости орбиты.
Осторожно маневрируя, головастик направился к незнакомому объекту. Юлиан сам управлял ботом. Он напряжённо вглядывался в передний экран, на котором пару секунд назад в первый раз появилась блестящая точка. В течение нескольких минут она обрела форму. В телескоп бота был виден сигарообразный предмет, который, по крайней мере, частично, состоял из полированного металла и был менее четырех метров длины. Диаметр его был около двух метров. Это была, как заметил один из офицеров, довольно толстая сигара.
Юлиан уравнял скорость бота со скоростью летящего тела, сохраняя расстояние в сто метров. Телескоп теперь позволял изучить неизвестный объект во всех подробностях. Экипаж головастика с каждой секундой чувствовал себя все увереннее. Если бы сигара представляла какую‑то опасность, они давно заметили бы это. Летающее тело проявляло лишь слабые следы энергетической активности. Это было такое же рассеянное поле, какое порождали малые термоядерные реакторы.
Тело медленно вращалось вокруг продольной оси. Как сообщили Юлиану, каждый оборот оно совершало за двадцать минут. В телескоп теперь видна была лишь половина его поверхности. В настоящее время в поле зрения с почти невыносимой медлительностью вплывала другая половина. Казалось, что другая сигара находится прямо перед камерой большого переднего экрана.
Конструкция продолжала медленно вращаться. На слое блестящего металла были крошечные, едва заметные следы, которые и позволяли наблюдать за вращением. Вероятно, это были царапины от микрометеоритов, с которыми сигара столкнулась на своём пути через космос.
На верхнем крае изображения появилась тень. Бормотание людей рядом с Тиффлором стихло. Все, затаив дыхание, стали наблюдать за большим экраном.
Миллиметр за миллиметром тень спускалась вниз. Она была похожа на кусок тёмного материала, вделанный в блестящую оболочку; кусок этот казался впаянным в металл, около тридцати сантиметров длиной и пока ещё неизвестной ширины.
Тиффлор ломал голову, пытаясь найти решение этой загадки. Для чего предназначена эта сигара? Как она и её спутницы попали в трансмиттер? Случайно или намеренно появились они в системе Твин?
Тёмная поверхность внезапно озарилась яркой вспышкой. Юлиан мгновенно пригнулся, но ничего не произошло. Он смущённо выпрямился и в то же мгновение получил ответ на свой вопрос. Эта вспышка была ни чем иным, как отражением. Тёмное пятно на металлической поверхности было куском стекла, казавшегося тёмным потому, что оно пропускало и поглощало больше света, чем полированный металл. А кусок стекла в металлической обшивке… Было только одно логическое объяснение. Верхняя часть стеклянного диска теперь оказалась в поле зрения. В течение двух или трех минут стекло было расположено перпендикулярно по отношению к камерам. Стекловидная субстанция затеняла то, что находилось внутри сигары, защищая его от яростного излучения обоих солнц. Окно казалось тёмным отверстием. Из темноты наружу, в линзы камер, смотрели два больших, лишённых выражения, глаза. Юлиан Тиффлор почувствовал, как по спине у него побежали мурашки.

* * *

Минуту спустя они исчезли внутри сигары. Это был космический скафандр, в задней части которого находился термоядерный генератор, дюзы и механизмы управления полётом. Конструкция эта была несложная, той безошибочной простоты, какую может создать только высокоразвитая технология. Внутри скафандра поддерживалось давление в восемьдесят три атмосферы. Юлиан побоялся просто так открыть этот летающий скафандр. Он дал указание подготовить шлюзовую камеру с соответствующим давлением и тем самым газовым составом, которым был наполнен скафандр. Анализаторы сообщили, что это была смесь метана, аммиака, водорода и гелия.
Неподвижное тело чужака поместили в подготовленную для него шлюзовую камеру. В ней, на борту своего собственного корабля, люди вынуждены были надеть скафандры, чтобы находиться в чужой, смертоносной атмосфере. Неизвестный был извлечён из скафандра и помещён на временное ложе. У единственного врача на борту головастика было слишком мало инструментов и приборов, при помощи которых он мог бы исследовать это серо‑синее тело. Юлиан Тиффлор вместе с двумя офицерами транспорта внимательно наблюдал за чужаком. Врач наконец выпрямился и посмотрел на Тиффлора.
– Я никогда ещё не слышал о таких существах, – прозвучал его сухой голос в динамиках шлемов. – Но я почти уверен, что чужак мёртв.
Юлиан Тиффлор подошёл к ложу. Тело чужака было человекоподобным, по крайней мере до некоторой степени. У него были две руки и две ноги. Общая длина его была больше двух метров. В странной пропорции к нему находилась ширина плеч. Она была около полутора метров. Тело было необычно длинным. Ноги были короткими, но толстыми и заканчивались четырехпалыми ступнями. По сравнению с ними руки были чрезмерно длинными. Сильные и толстые, они отходили от плеч. Они, очевидно, не имели суставов и оканчивались воронкообразными ладонями, из которых выступали шесть пальцев. Руки чужака, должно быть, доходили до колен.
Но самой необычной была голова. Лишённая шеи, она, как полусферический нарост, сидела прямо на плечах. Край этой полусферы был узким и ровным. Высшая точка этого полусферического серпа находилась примерно в пятнадцати сантиметрах над уровнем плеч. При этом края серпа шли от края правого плеча до края левого. Глаза, которые Юлиан видел через стекло шлема, имели шесть сантиметров в диаметре. Зрачки были полукруглыми. Своеобразие их заключалось в том, что они были расположены поперёк выпуклости головы. На задней её части тоже находились глаза, так что чужак мог одновременно смотреть и вперёд, и назад; это компенсировало неподвижность его головы.
Юлиан вспомнил короткое описание арконидом Атланом одного из метанцев. Десять тысяч лет назад, когда империя Аркон находилась в апогее своего развития, раса мааков поставила арконидов на грань исчезновения. Теперь, спустя десять тысяч лет, потомки этого ужасного противника появились снова и во второй раз вторглись в Галактику.
Юлиан не смог сдержать дрожь. Он наконец оторвал взгляд от серого, покрытого чешуёй тела и повернулся к выходу из шлюзовой камеры. Врач и оба офицера последовали за ним. По другую сторону люка они со вздохом облегчения открыли шлемы и откинули их на плечи.
Юлиан вытер вспотевший лоб.
– У чужака четыре глаза, – с трудом произнёс он. – Два спереди и два сзади. Почему же тогда у скафандра только одно стекло?
На это никто не обратил внимания. Врач смущённо посмотрел на остальных. Оба офицера, похоже, тоже глубоко задумались над этим,
– Сэр, – наконец, произнёс один из них, – это, должно быть, скафандр высокого давления. Стекло уменьшает прочность стенок скафандра. Будь он больше по размерам или будь у него два стекла, он не смог бы выдержать этого чудовищного давления.
Он выжидательно посмотрел на Юлиана Тиффлора. Тот согласно кивнул.
– Я думаю, вы правы. Другого объяснения просто нет. Противник отказался от использования двух своих глаз из четырех, потому что это было связано с ненужным риском нарушения прочности транспортного скафандра. Впрочем, этот недостаток компенсировался тем, что скафандр был очень маневрен. Маак просто ускорит вращение, если захочет посмотреть в другую сторону.
Внезапно он улыбнулся. Три его спутника удивлённо посмотрели на него.
– Вы знаете, почему я рад этому? – спросил он. – Приятно знать, что у технологии мааков тоже есть свои границы. Это увеличивает наши шансы, не так ли?

* * *

– Боже мой! – простонал Арно Калуп.
Ещё секунду назад у него на экране был матово поблёскивающий шар одного из земных кораблей, теперь же он исчез. На очень короткий промежуток времени казалось, что по экрану тянется бледно‑голубой шлейф. Шлейф был достаточно чётким, чтобы глаз мог заметить, где начинается и куда он тянется. Но, может быть, это был оптический обман.
Так или иначе, но корабль исчез.
У Калупа возникло ужасное подозрение. Он вспомнил разговор с арконидом Атланом. Атлан описал ему оружие, которое было использовано в кровавые времена империи Аркона. Это были трансмиттероподобные устройства, излучающие пятимерные поля. Такое поле окружало цель на одну стотысячную секунды. Внутри поля возникала зона нестабильности, которая вырывала цель из нормальной Вселенной и выталкивала её в виде пятимерного импульса, как только поле исчезало.
Описание Атлана подходило к тому, что только что наблюдал Калуп. Одна стотысячная секунды, даже если разряд был очень ярким, недостаточна для глаза, чтобы тот воспринял чёткую картину. Пятимерный импульсный разряд, конечно, был невидим. Для обычного невооружённого глаза все должно было выглядеть так, словно объект просто исчез.
Калуп повернул зонды наблюдения и направил их объективы на другой корабль земного флота. Аллан Д. Меркант, как и обещал, перешёл в генеральное наступление. Многого он, конечно, сделать не мог, так как крепость по‑прежнему находилась в нескольких тысячах километров or поверхности Кахало и Меркант не отваживался использовать более мощное вооружение.
Второго нападения на пирамиду трансмиттера не последовало. Калуп был вынужден ничего не делая смотреть, как в окрестностях Кахало разворачивается ожесточённый бой, на развитие которого он не мог оказать ни малейшего влияния, хотя и находился среди чудес высокоразвитой технологии. Как и прежде, Джейн Кайзер и четыре ассистента оставались рядом с ним. До сих пор они почти ничего не сказали. Арно Калуп был занят зондами.
Внезапно с флагманского корабля поступило сообщение. Связь с «Наполеоном» автоматически обеспечивалась в первую очередь. Передача изображений с зондов прервалась. На экране появился Меркант.
– Мы не можем пробиться вперёд, – возбуждённо воскликнул он. Калуп слышал крики команды и вой перегруженных механизмов. – Противник использует новое оружие! К настоящему времени исчезли шесть малых кораблей. Я не могу использовать свои более мощные орудия, а лёгкие ничего не могут поделать с защитным экраном.
Он больше ничего не сказал, но было совершенно очевидно, что ему нужен был совет. Арно Калуп заставил себя успокоиться.
– Я боюсь, – ответил он, – что противник намеревается уничтожить пирамиду, если не сможет завладеть ею. Первую попытку захвата мы отразили. Я не знаю, на что мне теперь рассчитывать – на вторую попытку овладения трансмиттером или на град бомб. Во всяком случае, вы, кажется, отвлекли внимание врага. Оставайтесь и дальше человеком, который ещё может чем‑то помочь мне.
Он чувствовал себя усталым и опустошённым. Сколько бесстыдства нужно для того, чтобы из безопасности центра управления трансмиттером давать советы другим людям и постоянно помнить о неуязвимости крепости противника!
Меркант коротко кивнул.
– И я того же мнения, – подтвердил он. – Я не знаю, что произошло в системе Твин, но, может быть, мы получим подкрепление. А я тем временем попытаюсь загнать крепость в поле трансмиттера.
Он прервал связь. На экране снова появилось изображение, передаваемое зондами. Арно Калуп скривил лицо в болезненной гримасе. Загнать крепость в поле трансмиттера! С таким же успехом можно было попытаться сдвинуть пирамиду Хеопса голыми руками.
Сражение быстро достигло высшей точки. Две тысячи кораблей Мерканта непрерывно атаковали противника. Крепость уклонялась и увёртывалась, и каждая атака стоила землянам одного или двух кораблей, которые распылялись спиралями или попадали в невидимое поле конвертерных пушек.
Калуп наклонился вперёд и закрыл глаза. Он ломал голову в поисках выхода, но каждая его идея завершалась пониманием того, что не было ничего, что он мог бы сделать отсюда, снизу.
Внезапно раздавшийся голос Аллана Д. Мерканта оторвал его от размышлений. Он удивлённо поднял взгляд. На экране появился круглый череп Мерканта, а на его лице была радостная улыбка, с которой он смотрел на людей, находящихся перед ним.
– «Крест»!.. – воскликнул он изо всех сил.

3

Перри Родан очнулся. У этих медикаментов были скверные побочные проявления их действия. Например, их действие начиналось быстро, а когда надобность в этом отпадала, очень медленно заканчивалось.
Автоматически двигая руками, Перри растегнул пояс, которым он был пристегнут к кресле во время перехода. Он, пошатываясь, поднялся на ноги и осмотрелся.
Офицеры за кольцевым пультом все ещё спали. За главным пультом управления восседала могучая фигура Ихо Толота. В огромном корабле было необычно тихо. Внезапно Перри Родан вспомнил все. Они гнались за крепостью! Переход удался. Где же теперь крепость?
Он вздрогнул и посмотрел на панорамный экран. Плотный узор звёзд покрывал чёрный фон открытого космоса. Он осознал, что не видел этой картины уже пять долгих месяцев. Важным было то, что среди тысяч звёзд, казалось, не было ни одной, которая находилась бы ближе, чем в паре световых лет от них. А переход должен был закончиться поблизости от Кахало.

Где же находилась Кахало? Где была крепость? Внезапно в темноте загремел голос Ихо Толота:
– Все это правильно, друг мой, ваше возбуждение понятно. Я сам удивляюсь, как мы здесь оказались. Я только что провёл замеры. Жёлтая звезда находится не далее пятнадцати световых лет отсюда. Из системы этой звезды поступают рассеянные импульсы. Кажется, там идёт бой. Трансмиттер почему‑то выбросил нас вдали от Кахало.
Перри Родан повернулся и направился к возвышению у главного пульта управления.
– Вы знаете почему? – коротко спросил он.
– Существует ряд возможностей, – ответил халютер, – я ещё только делаю выводы. Во всяком случае, нам неожиданно повезло. Нам, конечно, не улыбалось бы очутиться в эпицентре ожесточённой боевой схватки со спящим экипажем на борту.
Перри Родан был вынужден согласиться с ним. Преследуя крепость, они приняли слишком поспешное решение, и халютер тут же понял это. Если бы трансмиттер сработал как обычно, «Крест» теперь находился бы над поверхностью Кахало, в непосредственной близости от крепости, среди земных кораблей, которыми командовал Аллан Д. Меркант. Перри был благодарен за передышку, которую подарила им судьба.
Офицеры постепенно приходили в себя. Централь управления снова наполнялась движением и деятельностью. Почти непрерывно поступали сообщения о положении в других секциях гигантского корабля. Карт Рудо, уроженец Эпсала, на оружейной палубе позаботился о том, чтобы оружием «Креста» можно было воспользоваться в любое мгновение. Через сорок минут корабль снова был в полной боевой готовности. Все это время он неподвижно висел в пространстве. Бой при Кахало, энергетические следы которого можно было засечь даже на расстоянии пятнадцати световых лет, сильно обеспокоил Перри Родана. Несмотря на это, чтобы не обращать на себя внимание противника, он приказал соблюдать полную радиотишину.
Ещё через сорок минут «Крест» двинулся с места. План Перри Родана, согласованный с Атланом и Ихо Толотом, был готов. Вражеская крепость из‑за своих размеров представляла огромную опасность, так что её необходимо было уничтожить. Но именно из‑за её опасности у нападавшего на неё были лишь ограниченные возможности воплотить в действительность свои намерения. Перри не думал, что ему удастся приблизиться к крепости на «Кресте» больше одного раза. Гигантский корабль быстро привлечёт к себе внимание. При втором подлёте он станет жертвой конвертерных пушек. Там было очень мало пространства для тактических маневров.
Пока гигантский корабль со все увеличивающейся скоростью мчался к Кахало, Перри Родан собрал совещание в своей каюте на главной палубе. Кроме арконида Атлана, в нем принимали участие мутанты Рас Чубай, Тако Какута и Гукки. Гукки все ещё страдал от последствий шока, который он получил при внезапной переброске крепости от Хоррора к Твину. Однако он был готов принять участие в операции, и, когда узнал о том, что произошло, никакая сила в мире не смогла бы удержать его от этого.
Перри детально изложил свой план, и Атлан поддержал его, рассказав о природе и привычках противника. Перри не делал никакой тайны из того, что операция, которую должны провести три мутанта – это весьма отчаянное мероприятие.
– Но у нас нет другого выбора, – коротко закончил он. – И мы должны приложить все свои силы, чтобы вы все вернулись назад целыми и невредимыми.
Тем временем «Крест» и обычном пространстве, но со световой скоростью скользил к Кахало. Эффект сжатия времени сокращал продолжительность полёта до двух часов. Рассеянные импульсы боя регистрировались, как и прежде. Аллан Д. Меркант не сдавался. Перри попытался представить себе положение на борту земных кораблей, которые уже в течение более чем пятнадцати часов вели непрерывные атаки.
Хотя он и знал, что радиосообщение с «Креста» поднимет боевой дух соединении флота, он до сих пор соблюдал радиотишину. Его план можно было осуществить лишь в том случае, если нападение на противника будет неожиданным. Достаточно одной небрежности, и противник заметит «Крест».
Корабль, по широкой дуге огибавший Кахало, заметил крепость над освещённой стороной планеты и перешёл к нападению. Перри так же, как и Аллан Д. Меркант, знал, что позиция противника делает невозможным обстрел крепости из тяжёлых орудий. Конечно, можно было частично устранить это затруднение. «Крест» нырнул вглубь атмосферы планеты и оказался под крепостью. Таким образом, действие оружия было направлено в сторону, противоположную поверхности Кахало. Промах уйдёт в открытое пространство, вместо того, чтобы попасть в планету.
Когда «Крест» оказался на высоте пятнадцати километров над линией терминатора Кахало, корабли Аллана Д. Мерканта построились для новой атаки. С борта «Креста» велось наблюдение за перегруппировкой частей соединения. Корабли все ещё не были готовы. Пространство вокруг Кахало было так забито энергетическими импульсами, что пеленгаторы земных кораблей, находящихся в этой каше, не могли дать точных показаний. Но даже если Мерканту и было известно о приближении «Креста», он не мог произвести манёвр, чтобы в это мгновение напасть на противника.
«Крест» перешёл в нападение. Он оставлял позади себя кипящий, светящийся вихрь ионизированного воздуха. На экранах, словно гигантское яйцо, сияло зеленое защитное поле крепости. В течение нескольких секунд оно вышло за края проекционных экранов. «Крест» приближался к выросшей до самого неба стене, и тот, кто до сих пор ещё не сомневался в успехе этого предприятия, теперь начал колебаться.
Крепость, казалось, или не замечала приближающийся снизу корабль, или не обращала на него никакого внимания. «Крест» приблизился теперь к зеленому экрану на расстояние в триста километров и совершил поворот, который должен был привести его к краю поля. Хронометры обратного отсчёта на орудийной палубе приблизились к нулевой точке. Люди, обслуживающие орудия, почти с невыносимым напряжением сидели в своих тесных креслах и смотрели на маленький экран над пультом управления, на котором распростёрлось зеленое сияние вражеского защитного поля, и на циферблаты хронометров обратного отсчёта.
«Крест» все ещё следовал своим курсом, не вступая в бой. Светящийся шлейф ионизированного воздуха исчез, когда он вышел из верхних слоёв атмосферы Кахало в безвоздушное пространство. Перри Родан сам управлял кораблём. Часы на пульте управления были синхронизированы с часами орудийных установок. В этом нападении было важно, чтобы план во временном отношении развивался с точностью до миллисекунды. Малейшее промедление, незначительное проявление нерешительности могли вызвать катастрофические последствия,
Сбоку от главного пульта стояли мутанты Рас Чубай, Тако Какута и Гукки. На них были тяжёлые защитные скафандры, оберегающие их от ядовитой атмосферы и чудовищного давления. Из‑за толстых стёкол шлемов на часы глядели три пары глаз. Не было произнесено ни слова. Все уже было обговорено.
Шли секунды. Казалось, световой указатель размышляет, когда же ему скользнуть на нулевую отметку. Потом белая точка на циферблате соединилась с красной. Завыли сигналы тревоги. Из орудийных тюков наверху кольцевого выступа вылетели ярко светящиеся чёрточки антигравитационных бомб. Там, где они попали в зеленую стену вражеского защитного поля, взорвались гигантские вулканы, выплюнувшие в космос чудовищные подрагивающие энергетические разряды. На секунду показалось, что над поверхностью Кахало вспыхнуло второе солнце.
Сразу же после антигравитационного залпа «Крест» провёл манёвр, скользнув вплотную к зеленому защитному полю. Корабль взял курс на дневную сторону планеты. Перри Родан хотел обогнуть её, чтобы, если это будет возможно, во второй раз атаковать крепость с другой стороны.
Антигравитационные взрывы должны были нарушить вражескую защиту. Крепость сдвинулась с места. Корабли Аллана Д. Мерканта лишь изредка обстреливали её, когда она со все возрастающей скоростью начала удаляться от Кахало. Реакция противника была совершенно неожиданной. Враг, казалось бы, без малейшего повода отказывается от такого выгодного для него преимущества.
Когда спустя примерно десять секунд после нападения «Крест» снова вышел на стабильную орбиту, у Перри Родана появилось время осмотреться. Теперь возле пульта управления было много свободного места.
Три мутанта приступили к выполнению задания.

* * *

Соединение флота землян переформировывалось для преследования. Аллану Д. Мерканту давно уже сообщили о прибытии «Креста», и он передал командование Перри Родану. Бой был закончен. Все, что теперь оставалось, это надеяться на успех операции мутантов.
Тем временем планирующий мозг Ихо Толота выдал мотивировку страха, внезапно охватившего противника. Маакам должно быть известно действие антигравитационных бомб. Они знали, что даже их могучий зелёный защитный экран может поглотить лишь ограниченное количество попаданий. Кроме того, им было известно, что антигравитационные бомбы можно использовать с достаточной точностью лишь против неподвижной цели. Движение было единственным шансом врага избежать нового залпа антигравитационных бомб.
Объяснение казалось логичным. Кроме того, Перри Родан пришёл к заключению, что противник ни в коем случае не бежал, а лишь совершает тактический манёвр. Он в любую секунду может вернуться и снова напасть на преследующее его соединение. На этот раз он, конечно, будет находиться в менее благоприятном положении. Вдали от Кахало сами корабли соединения могли использовать тяжёлые орудия. Одна‑единственная гигатонная бомба, выпущенная из трансформорудия, ничего не может сделать с защитным полем крепости. Но события в системе Твин показали, что экран начинает сдавать, если в определённое место открывать точечный огонь из многих орудий.
Перри Родан надеялся, что боев больше не будет. Три мутанта находились на борту крепости. Если все пойдёт хорошо, зелёный экран просуществует недолго, а без него противник будет довольно беспомощен.
Действия мутантов не были чётко спланированы во времени.
Никто не знал, насколько легко или тяжело было находиться внутри гигантского вражеского корабля. При помощи своих способностей телепортёры, конечно, могли в течение секунды покрывать расстояние, на преодоление которого обычному человеку требовались часы.
Перри Родан рассчитывал на то, что успешного окончания предприятия можно будет ожидать через два‑три часа после отбытия мутантов, а при благоприятных обстоятельствах и раньше.
Когда прошло пять часов и ничего не произошло, ему стало ясно, что мутанты, должно быть, попали в ловушку.

4

Рас Чубай ошеломлённо огляделся. В первое мгновение ему показалось, что он спит. У него были довольно твёрдые представления о том, как должна выглядеть внутренность какого‑либо корабля. Но внутренность этого корабля совершенно не соответствовала его представлениям.
Он убедился, что Тако Какута и Гукки прибыли целыми и невредимыми так же, как и он. Они стояли возле него и были поражены так же, как и он.
Они находились на вершине плоского холма, склоны которого со всех сторон спускались на жёлто‑зеленую, покрытую естественными неровностями равнину. Равнина была усеяна синими образованиями странной формы. Далеко на заднем плане местность пересекали темно‑синие полосы. Рас мог подумать, что это лес, если бы не их странный цвет.
Нигде не было видно никаких признаков жизни. Небо над ними было того же жёлто‑зеленого цвета, что и равнина вокруг. У Раса появилось странное ощущение, что он плывёт в безбрежном жёлто‑зеленом море. Он закончил осмотр, повернувшись вокруг своей оси и запомнив детали ландшафта. Потом он вернулся к вещам, которые имели непосредственное значение.
При помощи приборов, размещённых в разных местах скафандра, он измерил давление и состав атмосферы. Анализатор зарегистрировал смесь аммиака, метана, водорода и гелия. И здесь были следы этана. Оптические особенности этой смеси сильно отличались от оптических особенностей земной атмосферы. При оценке расстояния это надо было принимать во внимание. Давление здесь составляло восемьдесят три атмосферы. Такое же даапение было на Земле на глубине более ста пятидесяти метров.
Рас проверил своё снаряжение. Генератор кислорода работал безупречно. Маленькая атомная бомбочка, которая находилась в своеобразном кувшине, укреплённом у него на ноге, хорошо перенесла прыжок. Бластер был готов к стрельбе.
– Если ты уже насмотрелся на вое это, – произнёс гнусавый голос, – было бы очень мило, если бы ты объяснил нам, где мы, собственно, находимся.
Это был Гукки. Рас удивился тому, что он так долго молчал, не произнося ни слова.
– Проверьте своё снаряжение, – спокойно ответил он.
– Все в порядке, – тотчас же откликнулся Гукки.
– В порядке, – ответил Тако Какута.
– Итак, а что теперь?.. – снова начал Гукки. – Я хочу…
– Лучше осмотрись, – посоветовал ему Рас, – тогда ты будешь знать столько же, сколько и я.
– Разгадка всего этого должна быть где‑то здесь, – фыркнул мыше‑бобёр.
– Чего мы, собственно, ждём? – спросил мягкий голос Тако. – Крепость не обычный корабль, она – сооружение мааков. Их родина. Они живут не на планетах, они живут в кораблях. Этот корабль достаточно большой. Почему же им тогда не обставить его так, чтобы чувствовать себя в нем как дома?
Рас кивнул и тотчас же почувствовал, что жесты подобного рода ему лучше приберечь на будущее. Атмосфера была такой густой, что ему показалось, что он двигает шлемом, погрузившись в плотное холодное масло.
– Согласен с твоим мнением, – ответил он. – Ландшафт, который мы видим перед собой, очевидно, типичен для родного мира мааков. Я считаю, что эти синие образования являются растениями. По моему мнению…
– Кого это волнует? – прервал его Гукки. – Я за то, чтобы мы как можно быстрее нашли генераторы защитного поля, заложили бомбу и снова исчезли.
– Закрой рот, – приказал ему Рас. – Мы не имеем никакого представления, что нас ждёт внутри крепости. Нет никаких оснований для спешки. Мы немного осмотримся здесь и привыкнем к миру мааков. Впоследствии это избавит нас от неприятных неожиданностей.
Они спустились с холма. Хотя встроенные антигравы защищали их от убийственного тяготения в три «g», в густой атмосфере двигаться было весьма трудно. Расу показалось, что он шагает по дну океана. Гукки жалобно предложил телепортироваться, но Рас отклонил его предложение. Было важно узнать окружающее. Они не знали, не попадут ли они в положение, когда телепортация будет невозможна, и им пригодится знание корабля.
У подножия холма их подстерегала первая неожиданность. До сих пор было похоже, что холмистая равнина тянется бесконечно далеко во всех направлениях. Ближайшее синее кустообразное растение, казалось, находится на расстоянии по меньшей мере двух километров. Но, ступив на равнину, они поняли свою ошибку. Синий куст находился не более чем в пятидесяти метрах от них, и горизонт вдруг придвинулся пугающе близко. Из этого Рас сделал вывод, что атмосфера здесь имеет чётко выраженный градиент давления. С высотой атмосферное давление быстро падало. Вследствие этого лучи света, движущиеся не параллельно почве, сильно изгибались. Лучи света, отражающиеся от предмета наискось, вверх по отношению к глазу, попадали в зрачок горизонтально и производили впечатление, что предмет находится далеко, у самого горизонта.
Растение было странным образованием. На первый взгляд оно казалось собранием синих сталагмитов, росших из почвы. Побеги были приблизительно толщиной в руку и имели круглое сечение. Они поднимались вверх метра на четыре и заканчивались острым коническим концом.
Рас с недоверием осмотрел растение. Потом перчаткой коснулся одного из побегов. Результат был поразительным. Синее образование сначала услужливо подалось под нажимком руки. Оно изогнулось и опустилось под давящим на него весом. Потом словно одумалось. Рас почувствовал, как эластичная до сих пор масса внезапно застыла. Стебель молниеносно выскочил из захвата и отшатнулся назад. Когда он, спружинив, снова устремился вперёд, острый конец его нагнулся и нацелился в грудь Раса. Рас просто упал назад. Густой воздух затормозил падение, и опасное растительное копьё прожужжало над ним.
Рас отполз на пару метров и ошеломлённо поднялся на ноги.
– Ну так что? – пискнул Гукки.
– Оставь свои замечания, – предостерёг его Рас. – На общепринятых представлениях здесь далеко не уедешь. Этот мир совершенно иной.
Они телепортировались в лесу, который Рас видел с вершины холма. Растения там были выше куста, который Рас только что осмотрел, и здесь было огромное разнообразие форм. Но, казалось, вся растительность этого искусственного мира имела одно общее свойство. У неё не было стволов. Отдельные побеги, отделённые друг от друга, поднимались из почвы, и только по общей реакции на внешнее воздействие можно было понять, принадлежит ли побег к этому или к другому растению. Наученный недавним происшествием, Рас взял один из блестящих камешков, которые были рассеяны повсюду, и швырнул его в чащу. Реакция была впечатляющей. Весь лес пришёл в движение. Мясистые, вооружённые острыми концами растительные руки задрожали и начали хлестать, чтобы защититься от вторжения. Рас расценил это как некоторый признак разума. Синие растения были недоверчивы, они не верили в мирные намерения, пришельцев.
Лес был совершенно непроходим. У Раса насчёт этого уже был опыт. Гукки был другого мнения.
– Мы уже напрасно потеряли полчаса, – прогнусавил он. – Когда же мы, наконец, начнём искать генераторы защитного поля?
Рас испытующе глянул на жёлто‑зеленое небо и всмотрелся в белый диск искусственного солнца, висящий в высоте и заливающий светом этот странный ландшафт.
– Мы используем этот край леса в качестве места встречи, – решил он. – Кто попадёт в затруднительное положение, должен попытаться вернуться сюда. Чаща даст великолепное укрытие, по крайней мере, с одной стороны. Каждые два часа все мы будем появляться здесь – безразлично, найдём мы что‑нибудь или нет. Таким образом мы будем поддерживать связь. Внутри космической крепости мааки, вероятно, используют что‑то вроде микрома.
– Два часа!… – повторил Гукки. – Может быть, ты намереваешься осесть здесь?
– Если ты быстрее нас найдёшь цель, дашь нам знать, – насмешливо произнёс Рас. На языке у него было ещё кое‑что, но тут лес внезапно пришёл в движение.
На этот раз все обстояло совершенно иначе. Теперь растения двигались не яростно, если вообще у них можно было различить проявление чувств, а мягко, со звенящим, почти мурлыкающим звуком, который, вероятно, возникал в результате структурных изменений вещества побегов. Было похоже, что растения, находящиеся в отдалении, на этот раз участвовали в движении, как тогда, когда перед ними находились три землянина. Рас заметил, что стебли наклоняются или вправо, или влево. В первоначальном хаосе появился порядок. Растения открыли проход, который шёл прямо и вёл далеко вглубь леса. Расу все ещё был не совсем ясен смысл происходящего, как вдруг из сумрачной синевы чащи появилась странная фигура. Рас был так удивлён, что любая его реакция все равно запоздала бы. Чужак давно заметил его. Это было видно по его поведению. Он сначала остановился. Пару секунд, казалось, обдумывал, не убежать ли ему. Потом, очевидно, победило любопытство. Он снова двинулся вперёд, к трём мутантам.
– Я за то, чтобы мы исчезли, – сказал Гукки.
– Слишком поздно, – ответил Рас. – И кроме того, нам может понадобиться пленный маак. Атлан утверждает, что некоторые из них говорят по‑арконидски.
Теперь чужак достиг края леса. Его фигура соответствовала описанию Атлана. На коротких, сильных ногах высился тяжёлый корпус. Руки, лишённые суставов, длинные, похожие на щупальца, свисали по обеим сторонам тела. Голова в форме серпообразного вздутия сидела на плечах. Оба глаза на передней её стороне глядели холодно и, казалось, не выражали никаких чувств. Маак был одет в светло‑серую одежду, тесно облегающую тело. Она закрывала часть плеч, оставляя открытым рот, и доходила до половины могучих колонноподобных ног, на которых было что‑то вроде брюк.
На такой оборот Рас, конечно, не рассчитывал. Вид чужака был так захватывающ, что он совершенно упустил из виду нечто очень важное.
Мааки в среднем были два метра двадцать сантиметров ростом.
Этот же едва достигал полутора метров. Понадобилась целая секунда, чтобы Расу стало ясно, что это означает.

* * *

– Ребёнок, – удивлённо воскликнул он. – Ребёнок мааков!
Прежде чем кто‑либо успел что‑нибудь ответить, маленький маак сделал несколько шагов к Расу. Движения его выглядели такими доверчивыми и безбоязненными, что это смутило Раса. Он увидел, как рот в центре плеч открылся. Блеснули светлые зубы, и юный маак спросил по‑арконидски:
– Вы враги, не так ли?
Очарование мгновения, казалось, никак не затронуло Гукки.
– Он обладает разумом, не так ли? – саркастически прокомментировал он.
– Да, мы чужаки. – ответил Рас на том же языке. В шлеме его скафандра были микрофоны, а также маленький динамик. Голос маленького маака звучал громко и чётко. Рас был уверен, что и его голос слышен не хуже. Чужая атмосфера весьма своеобразно передавала звук.
– Что вам здесь нужно? – спросил малыш.
– Осмотреться, – дипломатично ответил Рас. – Мы ещё никогда не были на борту такого корабля.
Малыш не понял его.
– Корабль? – Левая рука его поднялась вверх и сделала своеобразное всеохватывающее движение. – Вы считаете, что это корабль?
– Да, и если ты так не считаешь, тогда ты обманщик, – с насмешкой сказал Гукки на интеркоме.
– Спокойно! – прошипел Рас. Все это начало нервировать его. Ему надо было сосредоточиться на малыше, и ему не нужны были посторонние разговоры.
– Мы считаем, что это корабль, – мягко ответил он, – может быть, мы ошибаемся. Ты живёшь здесь, в этой местности?
Юный маак указал рукой назад.
– Мы живём в лесу, – с готовностью ответил он. – Я уверен, что мои близкие охотно пригласят вас, – с наивностью ребёнка добавил он, – когда узнают, что вы здесь.

– Может быть, нам самим посетить вас? – предложил Рас. Малыш ничего не имел против этого.
– Конечно, все заключается в том, – объяснил он, – захочет ли Верховный жрец видеть вас. Если нет, тогда… ну, вы же знаете.
Рас нашёл это интересным. Он признался, что не знает.
– Как обычно, – ответил маленький маак. – Они набросают кучи камней среди растений… и вас бросят вслед за ними.
– Это действительно дружелюбные существа, – произнёс Тако. Он заговорил в первый раз.
– Тогда нам лучше пойти своим собственным путём, – ответил Рас. – Может быть, у Верховного жреца и есть что‑нибудь против нас.
Складчатый рот малыша слегка скривился.
– Ты знаешь, это вполне может быть, – согласился он. – Вы выглядите совершенно иначе, чем мы.
Разум Раса лихорадочно работал. Все его внимание занимал только один вопрос: как ему не причинить вреда малышу. Если просто оставить его здесь, он расскажет своим людям, что наткнулся на трех чужаков. Мааки тотчас же устроят всеобщий поиск. По отношению к взрослому мааку он не испытывал бы никаких угрызений совести. Но перед ребёнком он чувствовал себя беспомощным.
– Почему, – спросил он у маленького маака, – растения не причиняют тебе никакого вреда?
– Я им тоже ничего не делаю, – ответил малыш. – Почему же они должны мне делать что‑то?
Рас вспомнил свой первый эксперимент с кустом на равнине и теперь не был уверен, дало ли ему что‑нибудь это объяснение. Он охотно побеседовал бы об этом ещё, но не знал, ответит ли малыш.
– Ты говоришь на языке, который мы оба понимаем, – продолжил он. – Говоришь ли ты на нем так же и со своими близкими?
Юный маак не понял, о чем идёт речь.
– Ты имеешь в виду различные слова для одной и той же вещи? – осведомился он. – О да, мы используем слова, которые в данный момент приходят нам в голову. Это растение вон там? – мруук, птайи, клонг, хахрайт… смотря по тому, о чем я сейчас думаю.
Слова были произнесены очень тщательно. Каждое имело свою собственную тональность. Из этого Рас сделал вывод, что малыш, кроме своего собственного, владеет по крайней мере ещё четырьмя языками. Арконидский язык был знаком Расу. У каких чужих рас они выучили остальные?
– Теперь мы тебя понимаем, – сказал африканец, – было очень интересно побеседовать с тобой.
– Да, – подтвердил малыш с детской самоуверенностью. – Мне тоже. Может быть, с вашей стороны будет разумнее не посещать моих близких. У меня почти нет предубеждений. А у Верховного жреца они есть. Он в первое же мгновение испугается вас и примет неверное решение. А вы действительно непохожи нa нас.
Рас отдал Тако и Гукки короткую команду на английском. Они поняли. Малыш хотел обрушить на них очередной поток слов. Рас закрыл глаза и телепортировался.
Болтовня малыша мгновенно оборвалась.

* * *

Обстановка помещения, в котором оня оказались, была совершенно чужой. Но после поразительного зрелища искусственного ландшафта с его синими растениями она казалась прямо‑таки родной. Это было нечто вроде склада запасных частей. Здесь прямыми рядами стояли стеллажи, шкафы, кресла для сидения, пульты управления и гигантские экраны. Вдоль потолка тянулись две линии люминесцентных ламп, которые испускали такой же белый свет, как и искусственное солнце над равниной. Помещение было около пятидесяти метров в длину и тридцати в ширину. Стены были около пяти метров высотой. Состав воздуха здесь был примерно таким же, как и там, где они только что были; гравитация тоже не изменилась. Самым удивительным было изменение температуры. На лесистой равнине Рас замерил сто четыре градуса по Цельсию. Здесь же было только десять. Он не мог этого объяснить. Если это была температура, которую мааки считали приемлемой, тогда было неясно, почему эта температура не распространялась по всему кораблю.
Он удостоверился, что в огромном помещении нет ни одного маака. Только когда он убедился в этом, он осмелился воспользоваться внутришлемной связью.
– Это произошло совершенно неожиданно, – сказал он. – Малыш…
– …через несколько минут натравит на нас весь корабль, – сразу же вмешался Гукки. Мыше‑бобёр стоял, равнодушно облокотившись на один из пультов. Казалось, он был рассержен.
– Я не так уж в этом уверен, – вмешался Тако. – Представьте себе: малыш где‑нибудь на Земле бежит к своим родителям и рассказывает, что он встретил пару чужаков, а после того, как он с ними поговорил, они растворились в ничто.
– Именно об этом я и подумал, – согласился Рас. – Мы можем только надеяться, что логика родителей‑землян не отличается от логики родителей‑мааков. Малыш показался мне довольно разумным. Может быть, его близкие поверят ему. А может быть, и нет. Мы это скоро узнаем.
Гукки ничего больше не сказал. Рас начал развивать свой план. Самым важным было узнать, где они, собственно, находятся. До сих пор они знали только, что они находятся внутри крепости. Вполне логично было предположить, что важнейшие приборы и механизмы гигантского корабля находятся внутри втулки и расположены недалеко от того места, в котором из втулки выступает десять спиц, образуя странное колесо с шарами. Любой конструктор в Галактике поместил бы их там, а Атлан вспомнил, что логика мааков не слишком отличается от логики других галактических рас.
Процедура ориентации, даже для телепортёра – довольно трудный процесс. При помощи своих способностей телепортёр может определить место, которого он никогда до этого не видел. Все, что ему требуется для этого – это координаты цели относительно исходной точки прыжка. При прыжке с «Креста» целью была крепость. Прыжок этот был удачен. Теперь нужно было установить, где они находятся внутри крепости.
Рас телепортировался на пятьдесят километров дальше по плоскости, параллельно полу помещения со стеллажами и приборами. Он был вполне уверен, что таким образом попадёт из корабля в пустое пространство, и его предположение оказалось верным. Он находился во тьме космоса, примерно в двадцати километрах над шарами, находящимися на спицах корабля, и примерно в сорока семи километрах от пятнадцатикилометровой толщины стенки ступицы. Далеко впереди виднелось размытое туманное свечение. Это было защитное поле. Оно выглядело отсюда иначе, чем снаружи. Рас запомнил то, что он увидел, и вернулся обратно к своим спутникам.
– Мы находимся в двадцати‑двадцати пяти километрах внутри кольца спиц, – сказал он. – Теперь мы можем попытаться исследовать окружающее пространство. После каждого прыжка мы будем возвращаться назад. Уровень леса отпадает. Вероятно, малыш все ещё находится там. Никто не должен исчезать из этого помещения более чем на четверть часа – если только ему не будет грозить опасность. Понятно?
Не последовало никаких возражений. Даже Гукки, который никогда не упускал возможности высказать своё мнение, стоял молча. Они прыгнули друг за другом: сначала мыше‑бобёр, потом Тако и наконец сам Рас.
Рас сконцентрировался и, закрыв глаза, мысленно оттолкнулся. Правая рука судорожно сжала рукоятку бластера. На долю секунды серый туман закрыл поле зрения, потом сцена снова прояснилась. Рас оказался в длинном широком коридоре. Сначала он убедился, что вокруг пусто. Потом начал изучать окружающее пространство.
Ширина коридора была примерно восемь метров. В четырех метрах от каждой стены, точно в центре, вдоль коридора тянулась светящаяся лента, излучающая яркий бело‑голубой свет. Рас не видел никаких других источников света, но обнаружил, что эта лента, кроме освещения, выполняет и другую функцию. Он направился к светящейся ленте и почувствовал, как пол под ним пришёл в движение. Прежде чем Рас пришёл в себя от удивления, он уже был протащен пару метров вдоль коридора. Он поспешно отскочил и был рад снова ощугить под ногами твёрдый пол. Светящаяся лента была одновременно освещением и транспортёром. Технология, позволившая изобрести такую комбинацию, была целесообразной.
Теперь он стал держаться подальше от ленты, потому что не знал, куда она занесёт его, и пошёл по коридору пешком. Стены его были гладкими, лишёнными швов и стыков. Рас нигде не видел никаких приборов, которые были обычны в коридорах земных кораблей. И он не встретил ни одного живого существа. Казалось, эта часть крепости была совершенно пуста.
Он искал двери. Но нигде не видел ни одной. Рас провёл вытянутыми пальцами по стене сверху вниз, но прошло некоторое время, прежде чем эта процедура увенчалась успехом. Он хотел уже отказаться от неё, но тут перед ним внезапно открылась щель, которая быстро расширилась и превратилась в отверстие трехметровой высоты и двухметровой ширины. За ним находилось помещение довольно внушительных размеров, пустое и тёмное.
Рас начал верить в свою гипотезу. Эта часть крепости действительно была покинутой. Он шагнул в помещение и обнаружил на полу слабые следы пыли. Он подумал, что через эту дверь никто не входил в помещение в течение по крайней мере двух‑трех земных дней – если считать, что система кондиционирования воздуха мааков работала с такой же производительностью, как и земная. Это было странно. Атлан, впервые увидев крепость мааков в полную величину, предположил, что это корабль поколений. Раса мааков больше не жила на планетах. Малыш там, внизу, на лесном уровне, подтвердил теорию Атлана. Он вместе со своими родственниками жил в лесу, как он сам сказал. Сколько же поколений мааков жили таким образом? Тем удивительнее было то, что часть уровня была эвакуирована. Уменьшилось число мааков? Или раса, вследствие неестественного образа жизни, начала вымирать? Или война так уменьшила количество населения, что жилые помещения крепости больше не использовались?
Рас этого не знал. Проблема была интересной, и множество людей в земном флоте провели бы не один год, решая её. Но у Раса не было времени беспокоиться об этом. В этой части крепости он не найдёт того, что ищет. Он телепортировался обратно, к месту встречи.
Гукки и Тако вернулись раньше него. Гукки оказался посреди машинного зала, в котором царила оживлённая деятельность, и тотчас же вернулся обратно. Эти машины, несомненно, не были генераторами, и зал этот был совсем не там, где Рас мог бы заложить бомбу. Тако телепортировался с несколько меньшим возбуждением. Его прыжок привёл его в ту часть корабля, которая была так же пуста и покинута, как и та, в которой оказался Рас. Тако нашёл больше дверей, чем Рас, и он осмотрел три различных помещения. Все три были одинаковыми. Освещение было выключено, а на полу скопилась пыль. Тако тоже не нашёл этому никакого объяснения.
Рас решил, что они должны телепортироваться только в том направлении, куда телепортировался Гукки. Оно было наиболее перспективным. Его успокаивало то, что внутри крепости, как и прежде, было тихо. Итак, их вторжение все ещё не было замечено. Или малыш все ещё не вернулся к своим родственникам, или они ему не поверили. Поэтому мутанты не стали спешить.
Теперь все они прыгнули в одном направлении, но Рас определил для каждого разное расстояние, чтобы они не материализовы‑вались по двое в одном и том же месте. Гукки получил задание прыгнуть ещё на километр вперёд в обнаруженный им машинный зал. Тако Какута должен был телепортироваться на два километра дальше Гукки, а сам Рас намеревался продвинуться на два километра дальше, чем Тако.
Сразу же после прыжка Рас понял, что на этот раз ему повезло больше. Он оказался в довольно неудобном положении в тесной тёмной штольне, в которой бушевала буря, пронизанная желтоватым чадом. Но он почувствовал сильную вибрацию мощных машин, находящихся где‑то поблизости. Штольня была настолько узка, что он едва мог в неё протиснуться. Ураган дул ему навстречу. Перед ним накапливался мутный воздух, пытаясь оттеснить его назад. Он отталкивался коленями, и каждый сантиметр стоил ему таких же усилий, как десятиминутная ходьба на Земле.
Ураган, как установил Рас, дул снизу. И по мере приближения вибрация становилась все сильнее. Внешние микрофоны доносили глухой грохот и удары. Наконец он увидел впереди нечто вроде решётки. Перед ней он остановился. Затем протянул руку, но едва она миновала край решётки, как он ощутил снизу сильный удар, и руку подбросило вверх. Он понял, что материализовался в вентиляционной шахте. О более благоприятном месте не мог и мечтать. Через решётку он мог заглянуть далеко вниз, и пока он оставался в шахте, ни один маак не мог неожиданно появиться у него на пути. Он с некоторыми усилиями перебрался на другую сторону решётки. Что за механизмы могли использовать мааки, чтобы засасывать воздух в шахту? Они были намного более производительными, чем самые мощные насосы землян.
На другой стороне условия были гораздо лучше. Буря здесь была не такой сильной. Рас старался не высовывать голову слишком далеко за край решётки. Сила ветра тут была вполне достаточной, чтобы сломать ему шею.
Под собой, на глубине около сорока метров, он увидел длинные ряды огромных незнакомых машин. Стены зала находились вне поля зрения. Он видел площадь примерно в шесть тысяч квадратных метров. По интенсивности вибрации можно было понять, что помещение там, внизу, должно было быть намного больше.
Машины были ему совершенно не знакомы. Он не видел никаких движущихся частей. Все было скрыто под расположенными ровными рядами кожухами из серого материала, похожего на металл. Кожухи были похожи друг на друга как две капли воды, и все это напомнило Расу Чубаю старый полигон, на котором солдаты рядами выстроили грузовики одного и того же типа. При небольшой фантазии эти машины действительно можно было принять за закованные в металл грузовики.
Нигде не было видно ни одного живого существа. Желтоватый чад, который Рас видел в вентиляционной шахте, казалось, поднимался от машин, и в воздухе зала висела тонкая туманная дымка. Расу пришло в голову, что этот желтоватый газ мог быть для мааков ядовитым, и поэтому машины там, внизу, работали полностью автоматически. Что это могут быть за машины, которые вырабатывают ядовитый газ и гремят как древние токарные станки? Рас был уверен, что среди продуктов технологии мааков, которые он видел до сих пор, не было ничего, напоминающего эти машины.
Это значило, что он не нашёл того, что искал. Генераторы, производящие зеленое защитное поле, он сразу же узнал бы. Но его одолело любопытство. Он хотел знать, для чего служат эти машины. Он подумал, не стоит ли ему телепортироваться вниз и посмотреть на эти установки вблизи.
Тут к стуку и грохоту примешался новый своеобразный звук. Казалось, кто‑то тяжёлым пестом ударил в гигантский гонг. Низкое гудение за долю секунды поднялось до вызывающей боль громкости, которая, казалось, заставляла череп резонировать. Перед глазами у него все поплыло. Потом гул стих, но спустя три или четыре секунды появился снова. Рас выключил внешние микрофоны, опасаясь, что его барабанные перепонки могут лопнуть. Он не имел никакого представления, что означает этот новый звук. Звук казался ему угрожающим. Может быть, он возникал при выстрелах вражеских орудий или при попадании в защитное поле?
В машинном зале внезапно возникло движение. Рас осторожно отодвинулся от края решётки и посмотрел наискось вниз. Колонна тяжело вооружённых, одетых в скафандры мааков двигалась в проходах между машинами.
Тревога!..
Была только одна‑единственная причина, по которой группа вооружённых мааков могла по сигналу тревоги обыскивать машинный зал.
Присутствие трех мутантов было обнаружено. «Малыш, – сердито подумал Рас. – Значит, кое‑кто ему поверил».
Он должен вернуться назад. Может быть, Гукки или Тако находятся в опасности. Он не знал точно, чего ему ждать от группы внизу, в зале. Почему мааки пришли именно сюда. Невозможно представить, что они знают о том, что он находится здесь. Эта мысль обеспокоила Раса, но он отбросил её побыстрее. Вероятно, они обыскивают всю крепость.
Он закрыл глаза и прыгнул обратно, на склад запасных частей. Первое, что он увидел, был Тако Какута, стоявший перед ним неестественно прямо и смотревший на него огромными пустыми глазами. Рас обернулся Позади себя наискосок он увидел бесформенную фигуру маака и бросился в сторону, под прикрытие одного из стоявших здесь механизмов, который теперь оказался между ним и его противником.
Его реакция запоздала. В прыжке его охватила волна жгучей боли, и он мгновенно потерял сознание.

5

Крепость не отказалась от боя. Перри Родану и его офицерам это вскоре стало ясно. Хотя сам космический гигант не вступал в бой, но в течение тридцати‑сорока минут на пеленгационном экране «Креста» неожиданно появлялись быстрые крохотные отражения, с огромной скоростью мчащиеся к кораблям земного флота. Отражения эти порождали маленькие продолговатые космические корабли, которых на борту крепости, казалось, были сотни. Они пронеслись сквозь ряды земных кораблей и выстрелили своими фантомными спиралями по защитным экранам шарообразных земных крейсеров. Земляне в свою очередь дали по ним залп из трансформорудий, и им, как обычно, удалось выбить из этой стаи один‑два продолговатых кораблика.
Вражеские корабли исчезли так же быстро, как и появились. Единственным намерением противника, очевидно, было внести замешательство в ряды землян. Родан был убеждён, что это всего лишь разведывательный манёвр. Если замешательство будет достаточно сильным, крепость атакует сама.
Он был обеспокоен. С момента отправки мутантов прошло уже восемь часов, но все ещё ничего не произошло. Теперь крепость изменила свой курс и огибала систему Орбон за орбитой внешней планеты. Земные корабли следовали за ней. Родан отказался от любого нападения на крепость, чтобы не навредить мутантам.
Атлан сидел возле него за пультом управления. Они обсуждали. планы своих следующих шагов, когда им сообщили о новой группе продолговатых корабликов. Игра повторилась. Кораблики пронеслись сквозь соединение, повредили один крейсер среднего класса и сами понесли потери. Было уничтожено два кораблика. Потом они вернулись в крепость.
Атлан смотрел, как на пеленгационном экране постепенно гаснут точки отражений.
– Мне хотелось бы знать вот что, – пробурчал он. – Они покидают крепость все вместе. Мне кажется, что мааки держат их в огромных ангарах. Но как они ухитряются действовать с такой слаженностью?
Перри ничего не ответил ему. Были другие вещи, которые занимали его намного больше. Только много позже ему стало известно, что вопрос Атлана касался феномена, который играл важную роль в развитии этих событий.

* * *

Рас медленно приходил в себя. Он чувствовал себя как пьяный. Все вокруг него расплывалось. Предметы двоились. Он мог двигаться, но когда он делал это поспешно, ему становилось дурно.
Он закрыл глаза, потом снова открыл их, но размытость окружающего не исчезла. Он понял, что мааки специально сделали с ним что‑то, чтобы он оставался в этом состоянии. Память его работала безупречно. Он хорошо помнил, что произошло.
Он попытался сориентироваться. Серые тени на заднем плане были стенами помещения, в котором он находился. Помещение было прямоугольным, как осознал Рас, около пяти метров в длину и трех – в ширину. Потолок состоял из одной светящейся панели, излучающей яркий белый свет. Он лежал на чем‑то вроде постели, а вокруг постели стояли ряды приборов. Все это было похоже на операционный зал.
Поблизости, казалось, не было никого: ни мааков, ни Гукки, ни Тако. Рас медленно поднялся. Когда он двигался осторожно, ему было не так уж и плохо. Его скафандр, казалось, был совершенно цел. Но тут ему в голову пришла новая мысль. Он поспешно схватился за бедро. Коробочка с бомбой исчезла.
От шока он почти потерял сознание. Без бомбы вся эта головоломная операция не стоила и ломаного гроша. Мааки должны были немедленно исследовать коробочку с бомбой и понять её назначение. Только небу было известно, куда они унесли бомбу.
Рас медленно соскользнул с кровати на пол. Он осторожно сделал пару шагов и отметил, что дурнота постепенно проходит. Однако картина перед его глазами продолжала расплываться. Он пошёл вдоль стены и попытался сориентироваться. В одном месте он обнаружил контуры двери. Он попробовал открыть её обычным образом, но дверь была заперта и не поддалась. В этом помещении не было никакой мебели, кроме кровати и приборов, установленных вокруг неё.
Наконец он вернулся назад к постели и присел на её край. Он постарался навести порядок в своих перепутанных мыслях. Итак, мааки взяли его в плен. Это, казалось, было единственным, что он мог установить наверняка. Как они это сделали, ему было совершенно неясно. То, что они подняли тревогу после рассказа малыша, было совершенно понятно. Но откуда они узнали, что вторгшихся чужаков можно поймать именно на складе запасных частей? Непонятно.
Неясно было также, что стало с Тако и Гукки. Рас вспомнил, что он видел Тако, когда материализовался после последнего прыжка. Вероятно, его тоже схватили. Но что стало с Гукки?
Было ясно, что мааки оставили своих пленников в живых потому, что хотели допросить их. С другой стороны, они должны рассчитывать на то, что члены тайного отряда вторжения, которые каждую секунду должны быть готовыми к тому, что потерпят неудачу своей миссии, не будут обладать новейшей и секретнейшей информацией. Кроме того, мааки сейчас были по уши заняты защитой крепости от нападения земных кораблей. Рас был убеждён, что пройдёт много времени, прежде чем кто‑либо придёт сюда, чтобы позаботиться о нем.
Пока что руки у него были свободны. Он должен позаботиться о трех вещах. Во‑первых, о том, как вернуть себе бомбу. Пока она находится в руках у противника, у него нет возможности выполнить задание. Во‑вторых, он должен найти Тако и Гукки и освободить их, если они попали в плен. В‑третьих, он должен установить бомбу в зале с генераторами зеленого защитного поля, чтобы уничтожить последнее. Только после этого у трех мутантов появится возможность снова вернуться на борт их собственного корабля.
Все три пункта были одинаково трудновыполнимы. Тем временем Рас понял, что значит находиться в одном из помещений внутри космического корабля двухсоткилометровой длины. Перри Родану казалось, что все обстоит значительно проще. Они много слышали, но мало знали. Только оказавшись здесь, можно было понять, что скрывается за всем этим
Несмотря на это, Рас решил немедленно приняться за дело. У него не было никакого определённого плана. Он должен установить, в каком месте внутри крепости он находится. Может быть, ему удастся вернуться на склад запасных частей. Это было очень опасно, но, может быть, Гукки спрятался где‑нибудь там. Если он будет предельно внимателен, он сможет прыгнуть обратно в том случае, если маак все ещё находится там.
Он закрыл глаза и сконцентрировался на предстоящем прыжке. И в это время он сделал самое неприятное своё открытие: он утратил свою способность к телепортации.

* * *

Внезапно ему стало все ясно.
Мааки знали о способностях, которыми обладали три мутанта. Они знали о пси‑способностях – или по опыту других рас, или потому, что сами обладали ими. И не только это. У них были средства, при помощи которых они блокировали эти способности у других, делая их одновременно небоеспособными.
Вероятно, решил Рас, они также обладали способностью объективно отличать мутантов от других существ, не обладающих такими способностями. Великолепным объяснением того, что они так быстро вышли на склад запасных частей, было, например, то, что у них были приборы, при помощи которых они могли проследить прыжки телепортёров и определить их исходный и конечный пункты.
То, что обнаружил Рас, проливало новый свет на сложившуюся ситуацию. Размытость перед его глазами, должно быть, возникла от того, что мааки отключили пси‑зону его сознания. Он должен узнать, что это было за влияние. Может быть, он сможет найти его источник и освободиться. Было ясно, что он не сможет спастись, если не сделает этого.
Сначала он изучил приборы вокруг кровати. Он ощупал их и прослушал. Ни один из них, казалось, не действовал, но, когда речь идёт о чужой технике, никогда ничего не известно наверняка. Рас установил, что приборы были сделаны из довольно лёгкого металлопластика. Он опрокинул пару из них и начал топтать, пока они не помялись и не распались на отдельные части. Размытость перед его глазами не уменьшилась – этого не произошло даже тогда, когда он опрокинул все приборы и, как смог, разбил их.
Итак, это было не то. Влияние на него оказывалось из другого помещения, или это был наркотик, которым его напичкали.
Он снова попытался воспользоваться своими пси‑способностями. Закрыв глаза, он заблокировал поток мыслей, пока не загнал себя в тесную капсулу, отделённую от остальной Вселенной. Не было больше ничего, что могло бы ему помешать. Он был один в мире, который не знал ни звуков, ни изображений, ни мыслей.
Никаких мыслей, кроме одной: я хочу туда! Его разум прокрутил эту мысль во второй раз, потом в третий… и так далее, пока темнота, казалось, не стала колебаться в ритме импульсов его мозга. Он почувствовал, как хлынул поток энергии, раздвигая стенки капсулы, в которой, как казалось Расу, он был подвешен. Он знал, что с таким количеством энергии он может прыгнуть до самых границ своих возможностей, если бы ему не мешало чужое влияние и зелёный защитный экран.
Он достиг той точки, когда накопленная энергия начала причинять ему боль и мешать ритму мыслей. Он освободился от неё – но не ото всей сразу, потому что иначе поток её уничтожил бы его – а по частям, маленькими порциями, как это необходимо делать при прыжке. И внезапно он кое‑что почувствовал.
Он не мог прыгнуть туда, куда хотел. Но другое направление было для него открыто. Он обнаружил застывшую оболочку вокруг своей капсулы после того, как взорвал эту капсулу, но в оболочке была дыра.
Он вернулся к действительности и подумал, стоит ли ему идти этим путём. На первый взгляд, он нашёл выход из ловушки. Потом он спросил себя, что надеялись выиграть мааки, устраивая эту ловушку. Казалось невероятным, что они взяли его в плен, дав ему крошечную возможность освободиться, только для того, чтобы потом снова его поймать.
Конечно, ему были неизвестны основы логики мааков. Но по логике любых мыслящих существ создание такой ловушки было чистой бессмыслицей.
Следовательно, это была не ловушка. Это был недосмотр – ошибка, вкравшаяся в расчёты противника. Рас решил воспользоваться этим выходом. Он снова сконцентрировался на прыжке. Хотя подготовка и была тщательной и длительной, он обратил внимание на то, что часть его обычного сознания осталась активной. Он решил тотчас же вернуться, если у цели обнаружит грозящую ему опасность.
Потом он прыгнул.
Он, казалось, необычно долго падал в чёрную шахту. Потом он достиг цели и в следующее мгновение пожалел, что совершил этот прыжок.

* * *

До известного мгновения судьба Гукки ничем не отличалась от судьбы Раса Чубая и если уж на то пошло, то и Тако Какуты. Вернувшись после своего второго прыжка, он попал прямо под дуло маакскою шокера и долю секунды спустя потерял сознание.
Но с этого мгновения его судьба изменилась. Когда Гукки снова пришёл в себя, он обнаружил, что пристегнут к ложу и на нем нет скафандра. Сначала он испугался, но потом увидел, что ему не о чем беспокоиться, потому что он был все ещё жив. Воздух, которым он дышал, имел странный запах, но лёгкие воспринимали его без особых сложностей. Вокруг ложа стояли шесть бесформенных фигур, и Гукки понял и оценил заботу, которую проявили по отношению к нему, когда заметил, что чужаки были в скафандрах. Их огромные глаза смотрели через стекла наростоподобных шлемов. Видимо, мааки решили основательно изучить своих пленников. Для этого они создали в одном из помещений кислородную атмосферу, а сами надели скафандры, чтобы защититься от ядовитого для них воздуха. Гукки отнюдь не радовался своему положению, но его разум реагировал на неприятные неожиданности иначе, чем разум людей. Он нашёл развитие событий интересным и был совершенно убеждён, что сможет улизнуть, когда это будет необходимо.
Мааки разговаривали друг с другом при помощи внутришлемной связи. Гукки не слышал звуков, но он воспринимал их бормочущие мысли. Сначала чуждый образ мышления мааков был ему непонятен, но, напрягшись, он постепенно начал понимать, что означают их импульсы мыслей.
– …так отличается от двух других, – подумал один из мааков. – Абсолютно никакого сходства. Вероятно, это какое‑то неразумное существо.
Возле ложа стояла пара приборов. Гукки почувствовал желание телекинетически поднять один из этих приборов и стукнуть им маака, сделавшего о нем такое оскорбительное замечание. Но он совладал с собой. Пока они считают его неразумным, он многое сможет узнать.
– Это не имеет никакого смысла, – запротестовал другой маак. – Зачем им понадобилось тащить с собой на такую, как эта, операцию неразумное существо?
– Не может быть и речи о том, что они тащили его, – вмешался третий. – Животное может телепортироваться, как и двое других. Вероятно, оно выдрессировано для выполнения определённых операций.
– Мы должны узнать, что это за операции, – вставил первый маак.
– Анализ психики, – подумали два мозга одновременно.
– Хорошо. Подготовь его. Двое из нас останутся здесь и не будут спускать глаз с животного.
– Не стоит ли нам воспользоваться запирающим полем? – прозвучала мысль.
– Это излишне, – решил первый маак. – Это создание, вероятно, действует только по прямому приказу, и ему даже в голову не придёт мысль телепортироваться самостоятельно. Кроме того, нельзя больше отвлекать ни один проектор катапультирующего поля. Все они приготовлены для наступления. До генерального нападения на врага нам нельзя терять больше ни одного корабля. И нам нужны все проекторы.
Гукки смог повернуть голову, чтобы увидеть, как первый маак покинул помещение. Трое оставшихся занялись приборами, стоящими вокруг ложа. Временами то один, то другой из них покидал помещение через тот же шлюз, которым воспользовался первый маак. Возвращаясь, каждый из них приносил с собой новый прибор, который ставил к уже имеющимся и подсоединял его. Два маака неподвижно стояли по обеим сторонам ложа, не спуская взгляда с Гукки.
Под влиянием нелестного мнения, сложившегося о нем у мааков, он вертел головой во все стороны и наконец обнаружил свой скафандр, который мааки оставили в углу. Он подумал о том, сколько времени могут занять приготовления мааков. Он ни в коем случае не должен позволять подвергать себя проверке. Импульсы подсознания мозга разумного существа сильно отличаются от импульсов мозга неразумного существа. Мааки тотчас же поймут, с кем они имеют дело. Он должен исчезнуть отсюда прежде, чем они наложат на него электроды или воспользуются чем‑нибудь другим.
Ему нужно было время, чтобы надеть скафандр. Мааки не будут стоять и безучастно смотреть, как он встаёт с ложа. Он должен придумать очень действенный способ отвлечь их внимание. Он ломал себе голову над тем, как ему перехватить необходимый импульс мысли.
– …не совсем уверен. Я считаю, что он тоже должен быть заперт катапультирующим полем, даже если он всего лишь животное.
– Все уже решено, – ответил другой. – Два генератора уже использованы, чтобы сковать действия двух других чужаков. Это все, что мы могли сделать.
– Но этот, в отличие от других пленников, находится в самом опасном месте. Другие находятся где‑то далеко внизу. Даже если они освободятся, им потребуется время, чтобы найти путь сюда. Что, если бомба, которую мы отобрали у одного из них, испускает какое‑то излучение, связанное с этим животным? Ему нужно только по‑настоящему осмотреться, и оно тут же…
– Хватит! – раздражённо воскликнул второй маак. – Как может животное само надеть скафандр? Если даже оно сможет это сделать – мы не спускаем с него глаз! Занимайся своим делом и успокойся.
Затем, за исключением расплывчатых импульсов, которые Гукки не смог понять, воцарилась тишина. То, что он узнал, было невероятно важно. Итак, они забрали бомбу у Раса. Рас и Тако были взяты в плен, и их способность телепортироваться была блокирована, они находились в катапультирующем поле. Гукки не знал, что означает этот термин. Но, в любом случае, бомба должна находиться поблизости. Но не в этом помещении, иначе замечания о скафандре не потребовалось бы.
Он снова осмотрелся и обнаружил прибор, стоявший вплотную у его ложа и напоминавший излучатель света искусственного горного солнца. Вогнутое металлическое зеркало этого прибора было укреплено на штанге высотой метра в два. Вверху штанга заканчивалась довольно острым концом. Гукки в голову пришла идея.
Он сконцентрировал свои телекинетические способности на штанге. Прибор поднялся с пола, некоторое время повисел в воздухе, а потом с грохотом упал, когда Гукки отпустил его. Буря удивлённых мыслей, обрушившихся на него, была почти болезненной.
– Что это было?
– Животное!
– Нет, оно лежало неподвижно!
– Но ведь… – Гукки не понял этого слова. – Упало!
– Это может означать, что…
Кому‑то в голову пришла правильная догадка. Это был кульминационный пункт. Прибор горного солнца снова поднялся и отлетел к противоположной стороне. Повиснув в воздухе, он изменил своё положение таким образом, что двухметровая штанга оказалась параллельной полу. Мааки отпрянули к двери шлюза. Мысли их были неидентифицируемой смесью страха и удивления.
Гукки привёл штангу в движение. Мощная сила его пси‑мозга разогнала её на этом коротком расстоянии до скорости снаряда, выпущенного из катапульты. Словно обладая собственным разумом, штанга острым концом ударила одного из мааков в чувствительное место – складчатую выпуклость между плечами и головой.
Успех превзошёл ожидания Гукки. Мааки были вне себя.
– Мой скафандр повреждён! – завопил раненый.
– Осторожно! Отступаем назад. Возможно…
– Эвакуируемся! – крикнул третий маак. – Нужно как можно быстрее убраться отсюда!
– Стойте! – прозвучал суровый приказ. – Один из вас отнесет… – имя было непонятно, – наружу. Все остальные останутся здесь. Во всем происшедшем виновато это животное. Но мы не должны причинять ему вреда.
Гнев захлестнул Гукки. Когда дверь шлюза открылась и маак вывел своего товарища в повреждённом скафандре, он сконцентрировал все своё внимание на том, кто отдал приказ. Тот подошёл к ложу, а остальные в это время испуганно ждали возле двери. Гукки позволил ему приблизиться на два‑три шага. Затем он выпустил все ещё висящий в воздухе прибор горного солнца из телекинетического захвата. Лампа с грохотом упала на пол. Маак испуганно повернулся.
Тут Гукки телекинетически схватил его и поднял вверх. Барахтаясь, размахивая руками и ногами, маак поднялся к потолку. Мысли его было невозможно понять. Лишь одна только мысль повторилась через короткие промежутки времени: «катапультирующее поле». Два других маака, не шевелясь, застыли от страха. Гукки мощным толчком отправил висящего под потолком маака на пол. Удар был так силён, что маак тут же потерял сознание. Гукки заметил это по тому, что поток истерических мыслей внезапно прервался.
Для двух других мааков это было уже слишком. Они повернулись и помчались через шлюз, словно за ними гнались фурии. Гукки остался один. Он поспешно спрыгнул с койки и надел скафандр. Затем прочитал показания важнейших приборов и увидел, что скафандр все ещё был цел. Даже маленький бластер находился на месте. Вероятно, мааки сочли, что он носил его в качестве запасного оружия для одного из своих спутников. Он запомнил детали этого помещения. Потом прыгнул, как он думал, на расстояние более ста метров. Пока он не ориентировался, было благоразумнее оставаться поблизости от своей тюрьмы. Через некоторое время до него донеслись крики испуганных мааков.
Он находился на широком спуске, образующем переход с одной палубы гигантского корабля на другую. Спуск был около ста метров длиной, и разница между его верхним и нижним концами составляла метров пятнадцать. Гукки опустился возле стены. Прямо перед ним находилась светящаяся лента, служащая здесь в качестве транспортного средства. Метрах в двадцати от него, на противоположном краю спуска, пол круто уходил вниз. Снизу доносились звуки, однако верхняя часть спуска казалась пустой. Гукки поднялся на пару шагов вверх и заглянул в коридор, который выходил на спуск. Далеко на заднем плане двигалась пара мааков. Они не заметили его.
Он присел в углу, образованном полом и стеной, и сконцентрировался на воображаемой точке, находящейся недалеко от его тюрьмы, но не в коридоре. Когда ему показалось, что он прицелился достаточно точно, он прыгнул.
Разочарование было почти болезненным. Мааки отреагировали быстрее, чем он ожидал. Помещение, в котором он теперь находился, буквально кишело ими. У Гукки не было времени осматриваться. Мааки тотчас же заметили его. Четверо из них бросились вперёд, пытаясь его схватить. Он проворно отскочил, и, прежде чем щупальцеобразные руки вытянулись полностью, их обладатели против своей воли поднялись с пола и повисли в воздухе. Через внешние микрофоны донеслись их яростные, резкие крики, когдга их вдруг швырнуло на первый ряд других мааков, и весь боевой отряд покатился по полу клубком из рук, ног и массивных тел. Гукки не удовлетворился этим. Он телекинетически подхватил этот клубок и размазал его по полу до противоположной стены. Четыре из семи мааков остались лежать неподвижно. Остальных Гукки поднял ещё раз и снова бросил на пол. После этого он успокоился.
Единственной мебелью в этом помещении были два низких широких стола, какие используются для демонстрации ценных экспонатов. На одном из них лежали два бластера, аккуратно положенные друг возле друга, словно мааки только что осмотрели их. Гукки взял оружие. На втором столе одиноко лежал похожий на кувшин футляр с бомбой. Мыше‑бобёр поспешно повесил его себе на пояс. Не заботясь о потерявших сознание, а возможно, и раненых мааках, он исчез, сделав гигантский прыжок, который перенёс его более чем на два километра от этого опасного места. Он оказался в огромном куполообразном зале, в котором от подобия гигантской арены к краю купола поднимались ряды скамей. Сначала он испугался, оказавшись на одной из скамей, и чуть было не потерял равновесие. Потом увидел, что зал был совершенно пуст, и успокоился.
Он предположил, что мааки использовали этот зал для особых мероприятий и что он довольно долгое время будет здесь в безопасности. Кроме того, у него тут был великолепный обзор. Если мааки захотят схватить его, им придётся пройти через двери. Слабые контуры этих дверей, хорошо видимые в ярком свете, лившемся с купола от искусственного солнца, находились на стенах зала. Сам он находился почти посредине между ареной и стеной, и, так как зал был около восьмисот метров в диаметре, до ближайшей двери отсюда было добрых двести метров.
Он стал думать, что ему делать дальше.
У него зародилась слабая догадка о том, где могли находиться Тако и Рас. Он счёл бессмысленным искать их. Лучше ему самому отнести бомбу в нужное место и положиться на её действие, которое уничтожит механизмы, препятствующие их прыжкам. Оба они должны будут сразу же заметить, что путь перед ними свободен. Гукки счёл свой план достаточно искусным. Ему понадобилась лишь пара минут отдыха, потом он взялся за работу.
Он обнаружил, что может сделать все необходимые вычисления без посторонней помощи, и уже готов был принять решение, как вдруг, почти одновременно, произошли две удивительные вещи. Во‑первых, словно по команде открылись все двери гигантского зала, и через них вторгся огромный отряд тяжеловооружённых мааков.
Во‑вторых, когда Гукки готов был уже прыгнуть, заквакал микроком. Мааки не обратили внимания на этот прибор. Он, как и прежде, был засунут в карман скафандра.
Гукки вытащил серую коробочку и включил приём. Почти мгновенно раздался голос Раса:
– Мне нужна помощь и немедленно. Тот, кто слышит меня, должен немедленно прийти на помощь. Общее направление…
Гукки прислушался, наблюдая за мааками. Когда их первые ряды оказались метрах в сорока от него, Рас закончил описание. Сразу же после этого крохотная фигурка растворилась на глазах у противника.

6

Мальстрем потащил его за собой, грозя раздавить. Вокруг было темно. Он не имел никакого представления о том, где находится. Было ясно только то, что он должен немедленно убраться отсюда, если хочет остаться в живых.
Сначала его охватил страх. Только почувствовав, что пока не происходит ничего плохого, он стал размышлять.
То, против чего он боролся, очевидно, было влиянием какого‑то механизма. Он попал сюда случайно – мааки не заметили, что в стене клетки, в которой он находился, было отверстие. В результате подчинившего его влияния у него оставался открытым только один‑единственный путь для прыжка. Другими словами: это должно было быть нечто вроде поля, воздействующего на пси‑область его мозга.
Он не чувствовал своего тела. И не знал, стоит он, сидит или лежит. В эти минуты, казавшиеся ему вечностью, существовал только его дух. Разум искал отправную точку, которая помогла бы понять положение, в котором он оказался. Но давление непрерывно росло, приближаясь к точке, когда никакой разум не мог больше искать впотьмах.
Он попытался расслабиться. В это мгновение перемалывающая боль скачкообразно усилилась. Он вернулся в состояние наивысшей концентрации и почувствовал облегчение, когда боль утихла. Но одновременно в голову ему пришла идея. Во время всех этих неудачных попыток у него появилось странное чувство, словно пришедшее издалека. Ему показалось, что он знает, что это было. Может быть, ему удастся использовать это «нечто», но он должен повторить попытку, что и сделал.
Секунда за секундой он все больше ослаблял бег своих мыслей. Боль мгновенно усилилась. В какое‑то мгновение его до сих пор ясный разум затмило мешаниной расплывчатых, бессистемных импульсов мыслей. Рас понял опасность. Ещё пара секунд – и он сойдёт с ума. Он больше не мог отступать. У него больше не было сил упорядочивать мысли.
Внезапно снова появилось прежнее ощущение. Оно исходило оттуда, что Рас небезосновательно считал низом. Остатками разума он пытался понять, что это значит… и внезапно понял.
Болела правая нога! Спустя полвечности душевных мучений он в первый раз ощутил своё тело. Он попытался пошевелить ногой. Разум его был затуманен на три четверти, но бессознательные импульсы, которыми мозг приводил в движение мышцы, возникали сами собой. Нога двигалась. Рас чувствовал, что её ступня во что‑то упирается.
Потребовалось всего лишь одно это движение, и бель внезапно отступила. Давление исчезло. Теперь он мог мыслить ясно. Он открыл глаза и увидел, что вокруг него все ещё темно. Откуда‑то доносилось громкое гудение. Это был сигнал тревоги его скафандра. Что‑то было не в порядке. Он вспотел при мысли, что в скафандре образовался разрыв.
Он выпрямился, потянулся, и что‑то подалось. Что‑то треснуло и щёлкнуло. Внезапно вверху появился жёлто‑красный свет. Гудение сигнала тревоги стало громче. Он должен выбраться отсюда, иначе все усилия будут напрасны.
Рас рванулся вперёд, к свету. Ударился обо что‑то твёрдое, что с треском подалось и освободило ему дорогу. Шлем скафандра лизнул язык пламени и ослепил Раса.
Когда зрение к нему снова вернулось, все уже было кончено. Он стоял в гигантском зале, полном машин. Сам он только что был заключён в одну из этих машин. Она находилась позади него, часть её металлической обшивки была разорвана и оплавлена, и из рваного отверстия вырывались дым и пламя.
Рас не знал, как он это сделал. Но в данное мгновение это было неважно. Важным было то, что он узнал этот зал. Это было то, что он видел незадолго до своего пленения через зарешеченное отверстие вентиляционной шахты.
Позади него останки машины, из которой Рас только что выбрался, с лязгом и грохотом превращались в груду обломков. Рас задумчиво вглядывался в серый дым, который поднимался отвесно вверх и смешивался с жёлтым маревом. Он не знал функций этой машины. Однако не было никакого сомнения, что она излучала что‑то, влияющее на деятельность пси‑отдела его мозга. Он был неспособен телепортироваться, пока находился в зоне действия этой машины. Мааки знали об этом эффекте и использовали его, чтобы связать мутантов более действенно, нежели при помощи наркотиков или каких‑нибудь других средств. Но они просмотрели одно. Для телепортёра был открыт путь в машину. Ему повезло, что его тут же не перемололо внутри этого аппарата. Это и решило все дело. Присутствие чужого тела нарушило функционирование машины. Энергия, которая раньше полностью рассеивалась, теперь скопилась внутри механизма и разогрела его. Расу повезло во второй раз. Вместо того, чтобы убить его, смертоносный жар дал ему возможность бежать, расплавив кожух. Его скафандр без повреждений вынес эту нагрузку.
Он осмотрелся и нигде не нашёл и следов мааков, которые, как он видел, обшаривали зал. Вероятно, они ушли, думая, что он надёжно пленён. Он спросил себя, обнаружили ли они бегство, или нет. Потом он почувствовал, насколько события прошедших минут утомили его, и присел на пол недалеко от дымящейся кучи обломков.
Положение казалось безнадёжным. Чем дальше он раздумывал об этом, тем яснее ему становилось, что разумному человеку в такой ситуации не остаётся ничего иного, как сдаться на милость мааков. Он предпринял неуверенную попытку телепортироваться из зала. Но это ему не удалось. Хотя он больше не находился под непосредственным воздействием машины, но созданное ею поле все ещё было достаточно сильным, чтобы нейтрализовать его пси‑способности.
Если он хочет убраться отсюда, ему придётся воспользоваться ногами.
Он рассеянно нащупал в кармане скафандра микроком, который мааки почему‑то не забрали у него – почему, он не имел никакого понятия. Он подумал о том, кого ему вызвать: Такс или Гукки. Вероятно, оба они находятся в плену и не в состоянии помочь ему. Однако было бы полезно поговорить с ними. Может быть, они слышали, видели или узнали что‑то, чем он мог бы воспользоваться. С другой стороны, он должен считаться с тем, что мааки могут перехватить их разговор и обратить внимание на его бегство.
Он ещё не принял никакого решения, когда случилось нечто, что заставило его прервать размышления. Сквозь хлопки и треск машин он внезапно услышал новый звук. Он был похож на топот стада слонов.
Рас поднял взгляд и обнаружил светло‑серый ряд приближающихся мааков, находящийся через ряд машин от него.
Он поспешно отступил под прикрытие ближайшей машины. Рас не знал, пришли ли мааки сюда из‑за него, или нет. Может быть, они засекли выход из строя машины и хотели узнать, что здесь произошло.
Потом он увидел, как они обошли кучу обломков с двух сторон и направились в его сторону. Он ещё глубже вжался в своё укрытие и включил микроком. Не ожидая автоматического подтверждения связи, он крикнул:
– Мне нужна помощь, и немедленно. Тот, кто меня слышит, должен немедленно прийти…

* * *

Сначала Гукки показалось, что его прыжок не удался. Но он не стал задумываться над этим. События влекли его за собой. Прямо перед ним двигался длинный, плотный ряд мааков, одетых в бесформенные скафандры. Повсюду находились странные, покрытые обтекаемыми кожухами аппараты, расположенные рядами, один за другим. Это, должно быть, были машины, издающие стучащие, громыхающие звуки.
Мааки повернулись к нему спинами. Было нетрудно догадаться, что они охотятся за Расом, Рас позвал на помощь. Где же ему удалось укрыться?
Гукки переключил связь скафандра на самый малый радиус действия и тихо спросил:
– Рас… ты здесь?
Тотчас же раздался ответ:
– Мааки окружили меня. Ты их видишь?
Гукки их видел! Они двигались от него, и их намерения подтвердждало то, что ни один из них до сих пор так я не обернулся.
– Ещё кое‑что, – услышал он голос Раса. – ты не можешь прыгнуть отсюда. Машины не дадут тебе этого сделать. Так что не приближайся!
– Спасибо, – прошептал Гукки и бросил недоверчивый взгляд на машины.
– Теперь они переформировываются, – прочотжал Рас. – Вероятно, через пару секунд они нападут. Если у тебя нет оружия, удирай отсюда…
– Помолчи, дружище! – сердито прошептал Гукки. – Я пришёл не с пустыми руками.
Рас больше ничего не сказал. Теперь мааки исчезли из поля зрения Гукки, и он сделал попытку телепортироваться. Но это ему не удалось. Рас был прав. Машины излучали что‑то, что парализовало его способности телепортёра. Он отстегнул бомбу с пояса и положил её на пол перед собой. Он телекинетически секунду подержал её на месте, затем она покатилась и ударилась о станину одной из машин. Гукки был удовлетворён. Он все ещё владел телекинезом. Затем он подобрал бомбу и снова спрятал её в сосуд на поясе…
Тут он услышал чей‑то крик. Это, должно быть, был Рас, потому что крик донёсся из внутришлемного динамика. Сквозь грохот машин он услышал тяжёлое, натужное дыхание, и слабый голос произнёс:
– Шоковый излучатель… быстрее!
Гукки понял. Машины для мааков были важнее. Они не могли использовать тяжёлое оружие. Шокеры были менее опасными, чем бластеры или даже дезинтеграторы. Но это зависело от того, на какую мощность они были установлены. Гукки старался оставаться в укрытии, подкрадываясь к маакам, окружившим Раса. У него не было никакого плана. Он даже сомневался в том, что возможно было одолеть тридцать мааков, и чем дальше он пробирался, тем яснее ему становилось, что дело принимает скверный оборот. Несмотря на это, он продолжал двигаться дальше. Сознание того, что он впутался в безнадёжное предприятие, вызывало у него гнев. Гнев придал ему дополнительную решимость, и, когда он наконец забрался на широкую станину одной из машин и увидел метрах в четырех впереди от себя маака, лежавшего у основания другого агрегата, он выстрелил без всякого колебания.
Гукки прополз мимо ещё одного ряда машин и обнаружил двух других мааков, которые с поднятым оружием ждали, когда Рас покинет укрытие.
Гукки прикончил первого. Второй бросился плашмя на пол и стал бесцельно стрелять из излучателя. Гукки отпрянул назад, но это ему не помогло. Поднявшийся дым и крики о помощи третьего маака всполошили остальной отряд. Мааки отвернулись от своей первоначальной жертвы и сконцентрировали внимание на Гукки. Мыше‑бобёр вывел из строя трех из них. Но этим он только усилил решимость остальных. Выстрел из шокового излучателя попал Гукки в плечо, и он был вынужден взять бластер в другую руку, потому что правая рука внезапно перестала ему повиноваться.
Перед лицом превосходящих сил он в конце концов начал отступать. Он как можно быстрее постарался оставить между собой и преследователями три‑четыре ряда машин. Каждый раз, когда он пересекал открытое пространство, позади него свистели залпы шокероа. Однако в него больше не попадали, и, когда он наконец увидел с безопасного расстояния преследователя, он поднял его вверх метров на десять и уронил на металлический кожух одной из машин.
После этого мааки стали осторожнее. Гукки больше не видел ни одного из них, и только через некоторое время, когда в него выстрелили стади, он обнаружил, что его тоже окружили, как Раса несколькими минутами раньше.
Он сунул бластер в кобуру и осмотрел машину, перед которой стоял. Когда пси‑часть его мозга достаточно чётко восприняла гладкие, обтекаемые очертания, он попытался сдвинуть этот агрегат. Он сконцентрировал на нем все своё внимание, на некоторое время совершенно забыл о мааках. Словно зная об этом, они приблизились, и Гукки получил попадание из шокера в левую ногу. Он откатился в сторону, не спуская глаз с машины. Напряжение затуманило его взор. Иногда ему казалось, что машина начинает двигаться. Но упрямое сопротивление мёртвого металла оставалось. Он начал сомневаться, сможет ли вообще сдвинуть с места эту тумбу. За это время кольцо мааков вокруг него сомкнулось ещё теснее. Если ему в течение ближайших секунд не удастся отвлечь их внимание, он погибнет.
Потом внезапно, толчком, словно его мозг что‑то сломал в ней, машина поддалась. С треском и скрежетом она сползла с фундамента и проползла некоторое расстояние по полу, прежде чем подняться вверх. Языки пламени ударили из оборванных кабелей, поднялся густой дым. Гукки повернулся на бок, чтобы не упустить машину из виду. Теперь, когда она больше не была на полу, ничто не мешало Гукки направить её туда, где в своих убежищах скрывались мааки. Гукки поднял её ещё на пару метров и ослабил телекинетический захват. Влекомый чудовищной силой тяжести огромный металлический блок, словно бомба, рухнул вниз. Он с грохотом ударил в один из рядов машин. Куски металла и части машин швырнуло вверх, и фонтаны обломков захлестнули все в радиусе более чем ста метров от места удара.
Гукки вжался в своё укрытие. Осколок металла более чем метровой длины вонзился в пол перед самым его носом и теперь торчал там, раскалённый и потрескивающий.
В течение минуты в зале звучал грохот быстро следующих друг за другом взрывов. Когда град обломков наконец прекратился, Гукки отважился выглянуть из своего укрытия и осмотреться. Тут и там в чаду были видны жёлто‑красные вспышки пламени. Не было видно и следа мааков.
Из дыма появилась шатающаяся фигура Раса Чубая.
– Все в порядке? – спокойным голосом спросил он.
– Насколько я могу чувствовать, да, – ответил Гукки. – А где мааки?
– Разбежались. Они побежали со всех ног, когда машина поднялась вверх.
Гукки был поражён.
– Просто так?
– Просто так. Они побежали, словно за ними гнался сам дьявол.
– Гм, – хмыкнул Гукки.
Они некоторое время помолчали.
– Я все время думаю вот о чем, – снова начал Рас. – Эти машины, должно быть, очень важны для мааков. Они бежали только потому, что не хотели, чтобы мы причинили этим машинам ещё больший вред. Мне очень хотелось бы знать, что это за машины.
– Как ты попал сюда? – спросил Гукки, отклоняясь от темы. – Я думал, они заперли вас обоих.
Рас в нескольких словах сообщил ему о последних событиях. Гукки был необычно малчалив – даже после того, как Рас закончил свой рассказ. Он связал рассказанное Расом с тем, что он сам узнал о мааках, и в общую картину внезапно добавились новые подробности. Хорошее настроение вновь вернулось к нему. Теперь он больше не блуждал в потёмках. Он улыбнулся Расу сквозь стекло шлема, обнажив свой широкий зуб.
– Я знаю больше, чем ты, землянин! – усмехнулся он Расу. – Машины производят так называемое катапультирующее поле. Я не имею ни малейшего представления, зачем оно нужно. Но в любом случае это должно быть транспортирующее поле, подобное тому, что используется в трансмиттерах. Если мне не изменяет память, меня учили, что пси‑часть мозга телепортёра производит поле той же структуры. Мааки, по‑видимому, умеют связать поле машин с полем пси‑части мозга таким образом, что возникает интерференция и телепортёр не может больше использовать свою способность. Они только упустили из виду… но это ты уже знаешь.
Он махнул рукой.
– И не только это, – продолжил Рас его монолог. – Машины, кроме всего прочего, в состоянии проецировать произведённое ими поле. Помещение, в котором меня заперли, должно находиться по меньшей мере в пяти километрах отсюда…
– Я слышал, как они говорили, – прервал его Гукки, – что они поместили вас глубоко в недрах корабля.
– Именно. Итак, машины являются генераторами и проекторами одновременно. Спрашивается только…
Он прервал своё предложение посреди фразы и вопросительно посмотрел на Гукки.
– Они называют их катапультирующими полями, так?
– Мысль была не особенно чёткой. Импульс гласил: нечто, что может выталкивать другое нечто, меньшее, с высокой скоростью, но не так быстро, как из орудий.
– Великолепно! – воодушевлённо воскликнул Рас. – У тебя есть бомба? Дай её сюда!
Гукки отстегнул футляр от пояса. Протянув его Расу, он пробурчал:
– Я нахожу бомбу, которую ты теряешь… в корабле, который слишком велик, чтобы пересечь его пешком даже за неделю… примерно с пятью тысячами различных помещений и всем, что в них находится. Мне хотелось бы…
– Каждый знает, что ты гений, – насмешливо заметил Рас. – Тебе, наверно, уже действует на нервы, когда ты это слышишь.
Он вытащил бомбу из футляра и нажал на крохотный выключатель, выступающий из донца цилиндра. Затем осторожно, с задумчивым видом, поместил бомбу у основания машины, которая уцелела под дождём обломков при серии взрывов. Потом отступил назад.
– Этим ты мало что можешь сделать с зелёным защитным экраном, – заметил Гукки. – Здесь нет генераторов защитного поля.
– Я это знаю, – ответил Рас, не сводя взгляда с бомбы. – Но то, что здесь произойдёт, понравится маакам ещё меньше, чем внезапное исчезновение защитного экрана, – он повернулся к Гукки. – Внимание! Бомба сработает через пятнадцать минут! До этого времени мы должны исчезнуть отсюда. Мы не можем прыгнуть, так что должны идти пешком. Мааки не перестанут охотиться на нас. Я уверен, что они окружили зал, чтобы схватить нас, как только мы появимся. Если мы будем предусмотрительны, нам, может быть, удастся найти место, откуда мы можем прыгнуть, прежде чем мааки схватят нас. Встретимся на лесном уровне, там, где мы встретили молодого маака, ясно?
Гукки был согласен. Он не знал планов Раса, но мог понять, почему тот хотел исчезнуть отсюда. Они повернулись к ближайшей стене зала и побежали как можно быстрее. Менее чем через четверть часа бомба взорвётся и вызовет цепную реакцию, которая сначала охватит машины в зале, потом окружающие помещения и наконец всю гигантскую крепость. Где‑то там будут уничтожены генераторы защитного поля, а потом придёт время вернуться на «Крест».
А пока им не оставалось ничего другого, как ждать.
Они прошли по залу без всяких происшествий. До вздымающейся вверх стены было ещё около сотни метров, когда Гукки заметил возле себя молниеносное движение. Он инстинктивно отскочил в сторону и в падении выхватил оба бластера. Однако, прежде чем он успел выстрелить, в динамике его шлема раздался громкий голос:
– Не стрелять!
Гукки осмотрелся. В трех метрах перед ним стояла приземистая фигура в скафандре той же модели, что носил Рас. Гукки встал. Это был Такс Какута.
– Когда вы не побеспокоились обо мне, – быстро произнёс он, – мне самому пришлось прийти к вам.
– Ради всего святого, как ты попал сюда? – спросил Гукки, шепелявя от возбуждения.
История Тако была отнюдь не сенсационной. Его взяли в плен так же, как Раса и Гукки, поместив в маленькое помещение одного. Так же, как и Рас, он пытался освободиться при помощи телепортации, но обнаружил, что пси‑часть его мозга больше не функционирует должным образом. Он тоже обнаружил отверстие в катапультирующем поле, через которое мог бы вырваться из помещения, но эта попытка показалась ему слишком рискованной. Он стал ждать. Наконец внезапно чужое влияние полностью исчезло. Это произошло тогда, когда Гукки своими храбрыми действиями разрушил машину и мааки ударились в паническое бегство. Зал разрушенных генераторов, очевидно, производил катапультирующее поле, удерживающее Какуту. Тем временем Тако охватило любопытство. Он захотел увидеть место, откуда исходило это странное влияние. Он засёк направление, расстояние и телепортировался. Это было все.
Рас в нескольких словах описал японцу то, что с ними произошло. Сам Тако больше ничего сообщить не мог. С тех пор, как Рас видел его стоящим, словно кукла, на складе запасных частей, тот больше не видел ни одного маака.
Они остановились возле одной из дверей, ведущих из зала, Рас осмотрелся.
– Я думаю, открыть её будет нетрудно, – сказал он. – Но держу пари, что снаружи нас ждут мааки. Дым немного поможет нам. Под его прикрытием мы успеем сделать три или четыре шага, прежде чем они смогут достаточно ясно увидеть нас, чтобы стрелять. Этого должно хватить. Три шага по ту сторону двери достаточно сильно ослабят влияние полей генераторов, и у нас не будет больше помех. Как только это произойдёт, мы прыгнем. Место встречи – лесной уровень!
Он не стал ждать ответа, подошёл к стыку, где сходились, заходя друг в друга, две массивные створки двери, и прижал обе ладони к светло‑серому пластметаллу, подняв их как можно выше. Дверь тотчас же отреагировала. Стык разошёлся, превратившись в щель. Рас глубоко вдохнул воздух и выскочил наружу.

7

Прошло более пятнадцати часов с момента отбытия мутантов, и Перри Родан давно уже потерял надежду на успех этого предприятия, наблюдая с «Креста» за странными событиями, разыгрывающимися за зелёным защитным экраном гигантской космической крепости. По своему прошлому опыту он знал, что это защитное поле было совершенно непроницаемо. Однако теперь в телескоп были видны вспышки света, которые, несомненно, возникали за силовым полем. Одновременно пеленгаторы регистрировали большое количество коротких энергетических разрядов, следовавших друг за другом через неравные промежутки времени.
Перри Родану не надо было ждать оценки позитроники, чтобы понять значение всего этого. На борту крепости произошёл ряд мощных взрывов. Пока не было никаких признаков действия атомной бомбы, которая находилась у Раса Чубая. Но Перри Родан ни на секунду не сомневался, что три мутанта начали действовать.
В нем вспыхнула новая надежда. Все шло совсем не так, как он ожидал. Но телерепортёры, каралось, снова взялись за дело.
Минутой позже произошла новая неожиданность. Крепость опять выпустила из себя группку жезлообразных кораблей, которые устремились на сближение с кораблями земного флота. На этот раз там было всего лишь около двадцати штук против ста, из которых состояла первая группа.
Кроме того, эти корабли не появились на пеленгационных экранах. Они исчезли один за другим.
Перри Родан вспомнил вопрос, который Атлан задал семь часов назад, и он больше не показался ему второстепенным.

* * *

Прорыв чуть было не стоил им головы. Мааки оказались искусными тактиками. Как только гигантская дверь распахнулась, они открыли огонь. Теперь они не обращали внимания ни на что. Промахи больше не могли повредить драгоценные машины. Первое, что увидел Рас, выпрыгнув из‑под защиты вырывающегося наружу дыма, был бледно‑зелёный луч, ударивший в пол возле него, и покрытие пола мгновенно превратилось в дым. Рас отскочил в сторону, выхватил бластер и, не целясь, выстрелил туда, откуда вёлся огонь.
Он услышал ругань Тако и проклятия Гукки. Затем увидел яркие вспышки залпа их бластеров. Затем попытался уклониться от пляшущего в дыму зеленого энергетического луча.
Он сконцентрировался на предстоящем прыжке и обнаружил, что поля генераторов почти не мешают ему. Понадобился лишь слабый толчок – и внезапно дым, шум, выстрелы из оружия и вспышки лучей остались где‑то далеко позади него.
Со вздохом облегчения он увидел знакомое окружение. Прямо перед ним находилась чаща, из которой появился молодой маак. Спокойная, широкая равнина была залита ярким светом искусственного солнца. Не было слышно ни звука.
Гукки и Тако появились почти одновременно. На правом плече скафандра Гукки было чёрное пятно ожога. Потом они опустились на землю на краю чащи и стали решать, что им делать дальше.
Тако предложил подождать, пока цепная реакция от взрыва бомбы не достигнет генераторов зеленого защитного поля и не уничтожит его. Ни Рас, ни Гукки не согласились с этим.
– Мааки могли проследить наши прыжки, – сказал Рас. – Но, вероятно, у них будет забот невпроворот, когда они обнаружат, что мы заложили в их гнездо бомбу. Хотя вполне возможно, что их так много, что парочка из них, вполне вероятно, сидит у пеленгаторов и следит за тем, где мы находимся. Думаю, самое большее через четверть часа они появятся здесь, чтобы отыскать нас.
Гукки в голову пришла сумасшедшая идея. Он предложил найти поселение, в котором жил молодой маак, и взять его в плен вместе с другими жителями деревни. С пленными в качестве заложников он предложит маакам дать им возможность уйти отсюда.
– Мы не знаем их образа мышления, – ответил Рас. – При таких обстоятельствах они могут вообще не обратить внимания на жизнь тридцати или сорока своих товарищей и нападут, как только увидят нас. Я не верю, что они выпустят нас просто так. Нет, я предлагаю…
Он начал излагать свой план.
Сначала план его показался сумасшедшим и невыполнимым. Но чем дальше они продумывали его, тем им становилось яснее, что у них нет другого выбора. Это не делало план менее отважным, но помогло понять, что в их положении не стоит быть слишком разборчивым. Должна была быть использована любая тактика, у которой были шансы на успех.
– Ну хорошо, – решил Рас, убедив их, – мы снова начнём поиски. Я убеждён, что генераторы применяются именно для того, на что я указывал. Так как машины постоянно работают, я предполагаю, что множество соединений жезлообразных кораблей мааков находится в непрерывном движении. Наша единственная задача заключается в том, чтобы найти место, откуда они стартуют. Если нам это удастся и мааки нас не схватят, остальное будет детской забавой.
Тако посмотрел на него, и на его круглом, дружелюбном лице появилась печальная улыбка.
– Итак, мы сами загнали себя в сквернейшее положение. Как только бомба уничтожит все генераторы, мы…
– Верно, – прервал его Рас. – Я думаю, цепной реакции с момента взрыва потребуется часа два, чтобы уничтожить все генераторы. Это значит, что самое большее через час мы должны быть на месте, чтобы получить свой шанс.
Гукки вскочил.
– Чего же мы ждём? – воскликнул он резким, возбуждённым голосом.

* * *

Рас прикрыл глаза, потом снова открыл их. Картина осталась прежней. Он, должно быть, ошибся в выборе направления.
Он поднял руку и посмотрел на датчик на запястье. Красная точка дрожала в центре шкалы. Все было ясно. Где‑то поблизости вырабатывалось рассеянное силовое поле, такое же, какое производили двигатели космического корабля.
Рас удивлённо осмотрелся. Он стоял на вершине одного из плоских холмов в центре бесконечно огромного открытого пространства. Почва здесь была того же жёлто‑зеленого цвета, как и на лесном уровне. Однако растительность здесь была гуще. Большая часть склонов этого и других холмов была покрыта сплошным лесом, а ущелья между холмами были заполнены растениями всех видов. Высоко в зеленом небе белым шаром висело яркое солнце. Казалось, что холмистая местность где‑то вдалеке переходит в горную цепь. Расу показалось, что он находится на чужой планете, куда его неожиданно забросило. Но он хорошо сознавал, что они находятся на борту гигантского космического корабля, и все это совсем не то, чем кажется.
Минут пять назад он, Тако и Гукки разделились, потому что их приборы не показывали однозначных результатов. Арконидская бомба, которую они поместили в зале генераторов, тем временем должна была взорваться на полную мощность, и её излучение отразилось бы на показаниях чувствительных приборов. Каждый из телепортёров должен был направиться в свою сторону, а сам Рас оказался в холмистой местности. Его приборы показали, что она наполнена энергетическими полями. Что же касается его самого – он не мог понять, откуда взялись здесь эти поля, и ему казалось сомнительным, что он здесь что‑либо обнаружит. Он искал ангары, из которых стартовали жезлообразные корабли. Но эта местность была совсем не похожа на ангар, и его приборы тоже подтверждали это.
Внезапно возле него появился Тако Какута.
– Там, где я был, нет ничего, – произнёс он. – А что здесь?
Рас молча указал рукой.
– Посмотри сам. И не забывай смотреть на показания приборов.
Тако посмотрел на шкалы и удивлённо присвистнул. Прежде, чем он успел что‑нибудь сказать, материализовался Гукки.
– Эй! – крикнул он. – Здесь, кажется, по‑настоящему удобно!
– Как у тебя дела? – спросил Рас.
– Ложные показания. Повсюду одно и то же. Везде рассеянное излучение. И здесь…
Он не стал ждать ответа, просто посмотрел на свои приборы.
– Ну, – прошептал он, – мы это сделали!
– Конечно, – насмешливо ответил Тако. – Мааки построили корабельные ангары, похожие на мирный холмистый ландшафт.
Гукки молчал.
– Вообще‑то, они это могли, – задумчиво произнёс Рас.
– Могли что?
– Мы не знаем образа их мышления, – объяснил Рас. – Им не нужны шлюзы ангаров, потому что у них есть катапультирующее поле. Нет оснований предполагать, что ангар мааков имеет какое‑то сходство с ангаром на борту одного из земных кораблей. Показания приборов довольно однозначны. Мы просто должны преодолеть наши предубеждения и продолжить поиски; это все, Гукки…
Он замолк. Гукки больше не было рядом с ним. Через пару секунд он появился снова.
– Все в порядке, – сказал он. – Ближайший жезлообразный корабль находится там, в той стороне.
Он вытянутой рукой указал на поросший лесом склон ближайшего холма.

* * *

Гукки оказался прав. По ту сторону поросшего лесом холма местность прорезала широкая, глубокая выемка. В этой выемке находился жезлоообразный корабль километровой длины и ста метров в диаметре. Его чёрная блестящая обшивка придавала ему таинственный и угрожающий вид.
Три мутанта стояли на поляне вблизи вершины холма. Склон перед ними сначала полого, потом все более круто спускался к выемке. Обшивка корабля была совершенно гладкой, и на ней не было никаких выпуклостей. Нигде не видно было ни одного маака.
– Я не доверяю всему этому, – сказал Гукки. – Уж слишком все спокойно. Вероятно, на борту корабля никого нет. Только небу известно, сколько времени нам придётся ждать, пока эта штука стартует.
– Посмотри ещё раз на свои приборы, – посоветовал ему Рас. – Показания их достаточно ясны, не так ли?
Гукки не склонен был считать этот довод решающим. Он был за то, чтобы немедленно отправиться на борт корабля и посмотреть, как там обстоят дела. Рас удержал его. Хотя время поджимало, но, прежде чем отважиться на подобный прыжок, нужно было сделать пару важных вещей. Они все вместе короткими прыжками направились вдоль края выемки, пытаясь найти место, где показания приборов были наиболее интенсивными. Таким образом они могли засечь приблизительное местоположение корабельных двигателей. Это было важно, потому что двигательная установка могла порождать помехи, которые погасят их пси‑способности. Так что нужно будет избегать окрестностей машинного отделения, когда они попадут на борт. Их разведывательная вылазка прошла не без трудностей. Во‑первых, они должны были стараться остаться вне поля зрения мааков, которые, возможно, наблюдали за окружающим изнутри корабля. Во‑вторых, им надо было остерегаться растений, которые яростно реагировали на каждое их движение. Несколько раз Рас думал о молодом мааке, которого они встретили на лесном уровне. Растения расступались перед ним в стороны, освобождая путь. Между странной синей растительностью и мааками, казалось, было что‑то вроде соглашения. Чужаков, напротив, растения старались прикончить как можно быстрее, словно знали, что они являются врагами их друзей‑мааков.
«Может быть, – подумал Рас, – они действительно это знают».
В конце концов телепортёры снова вернулись на то же место, с которого они впервые увидели жезлообразный корабль. Сценарий не изменился. В пятидесяти километрах отсюда бушевал неудержимо разрастающийся атомный пожар, но здесь, внизу, пока что ничего не было заметно.
Теперь они знали, где находится машинное отделение корабля и что корабль этот готов к старту. Об этом недвусмысленно свидетельствовали показания приборов. А пока телепортёрам надо было найти безопасное место на борту этого корабля и быть уверенными, что он стартует прежде, чем атомный пожар доберётся до генераторов катапультирующего поля и уничтожит их. Потому что ни один из мутантов не мог представить себе, как жезлообразный корабль покинет гигантское помещение с искусственными холмами без помощи катапультирующего поля.
Рас уже хотел отдать приказ прыгать, когда произошло нечто, что мгновенно разрушило все их планы.
Точно так же, как несколько часов назад на лесном уровне, переплетение растений внезапно раздалось в стороны, окружив поляну и проделав проход, через который можно было почти беспрепятственно заглянуть в глубину выемки. Единственным препятствием для этого были могучие массивные фигуры пятерых мааков, которые внезапно появились перед телепортёрами на этом конце прохода, метрах в десяти от них, и в их намерениях нельзя было сомневаться. Потому что в своих шестипалых руках они держали оружие со спиральными стволами, которые были направлены на троих чужаков.
– Проклятье! – простонал Гукки.
Рас секунду колебался, и этого было достаточно, чтобы положение кардинально изменилось. Тако внезапно вскрикнул и неподвижно застыл на земле. Гукки подскочил, словно стрела из лука, взвился вверх, потом упал. С беспомощно болтающимися руками и ногами он откатился на метр и остался лежать неподвижно.
Рас бросился в сторону. Оружие мааков не издавало звуков, и выстрелы из него были невидимыми. На поляне не было никакого укрытия, а в глубь растительности он проникнуть не осмеливался. Он вскочил, пробежал пару шагов и снова упал, лихорадочно пытаясь прицелиться из бластера. Затем ещё раз прыгнул в сторону, чтобы не быть для мааков великолепной мишенью. На долю секунды он вынужден был отпустить оружие, чтобы обеими руками принять удар при падении. При этом он вывихнул сустав левой руки, когда его ладонь соскользнула с круглого камня величиной с кулак.
В его голове мелькнула отчаянная мысль. Почти инстинктивно он схватил камень другой рукой и швырнул его в мааков. У него не было времени прицелиться. Камень пролетел возле головы одного из мааков и исчез в гуще синих растений.
То, что произошло потом, было так невероятно, что Рас все ещё не мог поверить, когда все это закончилось.
Какое бы соглашение ни заключили растения с мааками, камень нарушил все его пункты. С пугающей внезапностью и неслыханной мощью лес пробудился к жизни. Узловые руки‑ветки растений начали бешено хлестать воздух. Лес, казалось, буквально встал на дыбы. Менее чем через секунду проход, через который пришли мааки, исчез, и мааки вместе с ним. Рас слышал их испуганные крики через внешние микрофоны. Он видел, как одну из массивных фигур подняло вверх. Она поддерживалась по крайней мере полудюжиной острых ветвей, которые глубоко вонзились в её тело. Рас тяжеловесно выпрямился, все ещё находясь под впечатлением того, что он увидел. В двух метрах от него лежал Гукки. Он был без сознания, но, казалось, с ним не произошло ничего непоправимого. Тако был в таком же состоянии. Итак, оружие со спиральным стволом было шоковым излучателем. Мааки все ещё хотели, чтобы чужаки попали им в руки живыми.
Рас взвалил Гукки на спину. За пару секунд он сконцентриро вался на одном из концов огромного чёрного корабля, потом прыгнул.
Ему повезло. Помещение, в котором он оказался, было небольшим шлюзом. Оно было ярко освещено, и, кроме тяжёлых металических дверей на обоих его концах, был ещё ряд дверей в боковых стенках. Положив Гукки на пол, Рас открыл одну из них. Его предположение подтвердилось. За дверцей находилось крохотное помещение с четырьмя скафандрами, которые мааки носили на планетах с ядовитой атмосферой. Скафандры были, лёгкими и эластичными. Рас сдвинул их в сторону и положил потерявшего сознание мыше– бобра на пол кабинки. Потом вернулся на поляну, чтобы подобрать Тако. Через полминуты он снова оказался в шлюзовом помещении и спрятал японца в другой кабинке. Сам он остался в помещении шлюза, не спуская глаз с обеих массивных дверей. Во второй раз мааки не застанут его врасплох!
Он посмотрел на часы и обнаружил, что из часа, который он дал себе, прошло уже сорок пять минут. Если корабль в самое ближайшее время не стартует, потом он сделать этого больше уже не сможет Рас подумал что инцидент на поляне может задержать отлёт корабля. Возможно было, что капитан начнёт поиски пятерых исчезнувших членов экипажа. Но Рас также считал весьма вероятным и то, что существует подробно разработанный план полёта, которого необходимо придерживаться. Катапультирующее поле, скорее всего, включается автоматически, и под воздействием этого поля корабль стартует.
Он сел на пол возле внешней двери и стал ждать. Ему не оставалось ничего другого.

8

Примерно через час после первых взрывов, которые наблюдали с «Креста», стало ясно, что гигантская космическая крепость мааков находится в процессе распада. Снова и снова, со все более короткими промежутками, сквозь зеленое защитное поле были видны вспышки мощных взрывов. Пара жезлообразных кораблей, пробивших это поле, превратилась в раскалённые обломки, бесцельно дрейфующие в пространстве. Другие корабли, не привыкшие к новой тактике, становились лёгкой жертвой земных крейсеров, которые теперь первые перешли в наступление. По самым осторожным оценкам, на борту крепости находилось около трехсот жезлообразных кораблей. Половине из них, одному за другим, удалось вырваться на свободу из горящего корабля‑гиганта. Многие из них превратились в обломки прежде, чем у земных кораблей появилась возможность обстрелять их. Потом внутри защитного экрана произошёл новый взрыв, и специалисты по пеленгации утверждали, что он был одним из самых мощных.
После этого больше не появилось ни одного жезлообразного корабля.
Пока продолжался процесс распада, крепость все ещё придерживалась своего прежнего курса. Корабли земного флота охотились за ста пятьюдесятью жезлообразными кораблями, которые не были разрушены при старте, и уничтожали их.
Только горстке из них удалось ускользнуть из плотной сети земных кораблей.
Защитное поле все ещё, как и прежде, находилось на прежнем месте, и в его энергетической структуре не появилось ни малейшей слабины.
Атомный пожар должен был давно уже уничтожить генераторы этого поля.
Но пока поле было на месте, на возвращение трех мутантов нечего было рассчитывать.
Перри Родан во второй раз был близок к тому, чтобы потерять всякую надежду.

* * *

Прошёл почти час, прежде чем Тако и Гукки снова пришли в себя. У Раса не было времени для объяснений. Заверив их, что с ними обоими больше ничего не случится, он тотчас же отправился на поиски убежища, в котором они смогли бы дождаться отправки корабля.
Сначала он передвигался осторожными прыжками вокруг шлюза. В одном из узких ходов он издали увидел группу мааков, которые были очень заняты. Раса они не заметили.
Затем африканец оказался в помещении, напоминающем странно обставленную жилую комнату. У одной, из стен стояло низкое широкое ложе. Вокруг были сгруппированы напоминающие кресла предметы, стоящие на низких ножках, с широкими сиденьями, приспособленными по своей форме для тел мааков. Нечто, похожее на большую подушку в центре группы сидений, очевидно, служило в качестве стола. В одном из углов стоял причудливо изогнутый сосуд, из которого выступали контуры трех веероподобных растений. Напротив на стене находился экран, на котором виднелся покрытый синим лесом склон холма и часть горы позади него. Две двери вели или в другие помещения, или в один из коридоров.
Рас поражённо осмотрелся. Здесь все было подчинено образу мышления мааков, которым все это принадлежало, и казалось, что помещения боевого космического корабля были обставлены с удобствами туристского судна. Как будто здесь не хватало только соответствующей музыки и пары стаканов с напитками на подушкообразном столе. Все здесь было так поразительно по‑домашнему, что Расу даже почудилось, что мааки становятся ему чем‑то симпатичны.
Он вовремя взял себя в руки. Прежде чем вернуться к Тако и Гукки, он совершенно случайно обнаружил небольшой прибор, горизонтально установленный на стене под экраном. Он был похож на термометр. Шкала его через равные промежутки была разделена чёрточками. На верхнем конце неподвижно застыла маленькая светящаяся красная точка. Вместо ртути там была тонкая полоска света, которая, как заметил Рас, внимательно посмотрев на неё, медленно продвигалась в сторону красной точки. Это не могло быть термометром. С тех пор, как Рас попал на этот корабль, температура внутри оставалась постоянной, это показывали датчики. Это скорее…
Внезапно его озарило. Он проследил за удлинением полоски света, несколько раз посмотрел на собственный хронометр. Он обнаружил, что полоска света продвинулась на одно деление шкалы почти за сорок секунд. Подождав, когда полоска пройдёт три деления, он увидел, что она движется с постоянной скоростью. До красной точки осталось четырнадцать делений. Через четырнадцать раз по сорок секунд световая полоска достигнет красной точки.
А что потом?
Конечно, старт. Это индикатор, сообщающий находящимся на борту, сколько времени осталось до ближайшего важнейшего события: старта ли, посадки или изменения курса, смотря по обстоятельствам. В данное время речь шла о старте.
Рас был вполне уверен в правильности своего предположения. В первый раз за долгое время он почувствовал облегчение, и настроение у него поднялось. Жезлообразный корабль стартует менее чем через десять минут. До этого времени, вероятно, уцелеет достаточно генераторов катапультирующего поля, чтобы обеспечить старт корабля. Рас чувствовал себя как человек, которому удалось спастись, покинув окружённый врагами город.
Он поспешно вернулся в шлюз. В нескольких словах он рассказал Тако и Гукки о своём открытии. После того, как он подробно описал обстановку странного помещения, они все вместе телепортировались туда.
Рас был так захвачен своим открытием, что не думал больше о настоящих хозяевах этого корабля. Теперь он вспомнил об этом упущении. Материализовавшись возле Тахо и Гукки, он тотчас же заметил, что местоположение необычного стола изменилось. Кто‑то отодвинул его примерно на метр в сторону, и теперь оь стоял в ногах ложа.
Он быстрым скользящим движением выхватил бластер и поднял его. Гукки и Тако поняли его жест без объяснений. Едва оружие оказалось в их руках, открылась одна из двух дверей
– Не стрелять! – прошипел Рас.
В дверном проёме появился маленький маак. Он был самое большее полтора метра ростом, и на его покрытой серо‑синей чешуёй коже почти не было одежды. Конечно, ни один землянин после менее чем однодневного знакомства не мог отличить одного маака от другого, но у Раса внезапно появилось странное ощущение.
Маленький маак остановился в дверях, словно наткнувшись на невидимую стенку. Потом он сказал по‑арконидски:
– Я думал, вас давно уже схватили… но вы снова тут!

* * *

Рас сделал знак Тако. Японец протиснулся мимо маака в соседнее помещение. Рас держал малыша под прицелом. Гукки встал у другой двери.
Тако вышел на связь по рации. Голос его звучал странно.
– Если вы не возражаете, мне нужна будет помощь.
– Возвращайтесь назад! – приказал Рас малышу.
Маак тотчас же повиновался. В нескольких шагах по ту сторону двери стоял Тако и водил бластером взад и вперёд, словно в руках у него был садовый шланг. Помещение было впечатляюще огромным и странно обставленным. На разнообразных сиденьях и ложах сидело и лежало около пятнадцати мааков всех размеров, и глаза их холодно и враждебно уставились на пришельцев.
Рас приказал Гукки оставаться на своём посту. Потом повернулся к малышу.
– Это твои близкие?
В глазах‑трубках малыша, казалось, блеснул триумф.
– Да, и они вас убьют!
Рас осмотрелся. Враждебность мааков была настолько явной, что можно было её осязать. Безусловно, чего же он мог ожидать?
Помещение это было наполовину зимним садом, наполовину – жилым помещением. На заднем плане в бесформенный бассейн бил фонтан зеленоватой дымящейся жидкости. Из искусственно уложенной почвы поднималось множество приземистых растений. Здесь тоже был похожий на окно экран. На довольно значительном расстоянии от бассейна была расставлена мебель, на которой, насколько мог видеть Рас, несколько мааков предавались блаженному ничегонеделанию.
Рас внезапно понял. Теперь он знал, почему в других частях крепости он видел так много покинутых помещений. Мааки находились на борту жезлообразных кораблей. Маак‑солдат, поступая на службу в жезлообразный корабль, брал с собой и семью. Было также возможно, что каждый корабль принадлежал одному роду, как у стрингеров.
Враждебность мааков была фактором, который он был обязан принять во внимание. Они не выглядели существами, которых можно было сдерживать при помощи двух или трех бластеров. Рас не имел никакого представления о том, какими возможностями они обладали, чтобы связаться с остальными кораблями. Может быть, среди них были даже телепаты.
Он попытался узнать, сколько мааков говорит по‑арконидски. Но никто, кроме малыша, не ответил ему. Тем временем малыш тоже начал проявлять враждебность. Непосредственности, с которой он встретил троих чужаков на лесном уровне, давно не было. Он стал таким же непокорным, как и его семья. Но все же Рас узнал от него, что корабль в скором времени стартует, и все «жалкие, трусливые, коварные враги», болтающиеся вокруг крепости, будут уничтожены.
Рас приказал маакам составить все ложа и сиденья в один ряд, чтобы он мог лучше следить за ними. Они медленно, неохотно повиновались. Тем вренемем Тако сменил Гукки, и мыше‑бобёр телекинетически навёл полный порядок, «помогая» некоторым маакам.
– Сколько делений шкалы ещё осталось? – спросил Рас.
– Около двух!
Рас вздохнул. Ещё около восьмидесяти секунд – а потом они окажутся снаружи. Хотя жезлообразный корабль тоже снабжён зелёным защитным экраном, нужно считаться с тем, что он попадёт под мощный обстрел земных орудий. При этом в защитном поле возникнут разрывы, через которые они смогут улизнуть.
Но они должны вовремя убраться отсюда.
Он с отвращением наблюдал за мааками. К их внешности он давно уже привык. Щупальцеобразные руки так же мало беспокоили его, как и их почти бесцветная, покрытая чешуёй кожа. Их огромный рост больше не впечатлял его, после того, как он убедился, что они так же уязвимы, как и он сам; и пристальный взгляд их трубчатых глаз больше не действовал на него. Его бесила их непримиримая враждебность. Он буквально ощущал, как они ищут способ схватить трех чужаков. Гукки, уловив из путаницы мыслей несколько понятных, подтвердил это.
«Только бы нам оказаться снаружи», – с тоской подумал Рас.
Внезапно с экрана брызнул яркий белый свет и в мгновенье ока наполнил огромное помещение слепящей белизной. В следующее мгновенье пол внезапно взлетел вверх, и Рас чуть было не потерял равновесие. Поражённый, он повернулся к экрану, но в то же мгновение заметил, как один из мааков поднялся со своего сиденья и приготовился прыгнуть. Рас поднял бластер вверх и сделал предупреждающий выстрел над головой нападающего.
Выстрел ударил в противоположную стену, и часть металлопластикового покрытия закипела. Маак снова опустился в своё кресло.
– Чго‑то взорвалось, – сообщил Гукки. – По‑моему, это другой жезлообразный корабль.
Мышцы живота Раса судорожно сжались. Было ли это результатом успешного нападения на генераторы катапультирующего поля? Может быть, катапультирующее поле не может больше функционировать должным образом и уничтожает корабли, которые должно выбрасывать?
Он поспешно посмотрел на часы. Ещё сорок секунд. Слишком поздно, чтобы предпринять что‑либо ещё.
В огромном зале прогремел ещё один взрыв. На этот раз Рас остался на месте. Он повернулся к Гукки.
– Это, несомненно, жезлообразный корабль. Я…
Третий взрыв прервал Гукки посреди фразы. Рас отступил к стене, чтобы найти опору. Теперь яркие вспышки непрерывно следовали одна за другой Жезлообразный корабль содрогался, словно находился на склоне проснувшегося вулкана.
– Это настоящее светопреставление! – прокричал Гукки сквозь раскатистый грохот, доносящийся через внешние микрофоны. – Все холмы взлетают на воздух!
«В этом виноваты мы!» – в отчаянии подумал Рас. Он имел очень слабое представление о том, сколько энергии заключается в катапультирующем поле. Теперь, несдерживаемое и неуправляемое, продуцируемое полуразрушенными генераторами, это гигантское количество энергии вырывается наружу.
– Солнце! – вскричал Гукки. – Искусственное солнце… оно падает!…
Больше он не смог сказать ничего. Чудовищный грохот перекрыл все звуки. Экран ещё раз вспыхнул ярко‑белым светом, потом погас. Корабль встал на дыбы. Рас потерял равновесие и упал.
Почти потеряв сознание, он услышал фырканье бластера. Он с трудом приподнялся. Прямо перед смотровым окном его шлема была толкотня коренастых, покрытых чешуёй ног. Временами вспыхивало что‑то красно‑коричневое, словно широкий хвост чудовищного бобра.
Он снова поднялся на ноги.
– Я иду! – крикнул он.
С короткого расстояния он выстрелил из бластера в одного из мааков, который бросился на Гукки. Бесцветное тело встало во весь рост. Внешние микрофоны донесли трубный крик, и гигантское существо с грохотом упало.
Гнев Раса больше не знал границ. Мааки, казалось, задавили Гукки до смерти. Он больше его не видел. Рас вслепую выстрелил в столпившиеся тела. Он сам не заметил, что кричит, как сумасшедший, и мааки повернулись, чтобы напасть на нового врага. Рас кричал и стрелял, пока что‑то не надавило ему на грудь с такой силой, что он потерял сознание.

* * *

Первое, что он заметил, была тишина, царящая вокруг. Второе было менее приятным. Он не мог двигаться. Он чувствовал лёгкую боль в груди. Все остальное, кажется, было в порядке. Он обнаружил, что не может двинуть ни руками, ни ногами. Они, очевидно, были связаны.
Сориентировавшись таким образом, он открыл глаза.
Человек может привыкнуть ко многому. Но взгляд двух гигантских неподвижных трубчатых глаз, находящихся возле самого шлема, смотрящих прямо ему в глаза – к этому привыкнуть почти невозможно. По крайней мере, так думал Рас Чубай.
Он испуганно вскрикнул и снова закрыл глаза.
Этим он, казалось, хотел оставить последнее слово за собой.
Вокруг него слышался шум работающих мааков. Рас почувствовал, как его подняли и положили на мягкое ложе. Преодолев первоначальный страх, он снова отважился осмотреться. Он все ещё находился в том же помещении, где потерял сознание. В одном из углов лежали неподвижные тела мааков, которых он застрелил. Сам он находился в одном из кресел с широким сиденьем, связанный таким толстым беловатым шнуром, что ему показалось, что никогда нельзя будет освободиться без посторонней помощи. В кресле напротив был Тако Какута, очевидно, потерявший сознание. Рас предположил, что Гукки тоже где‑то поблизости. Но шнур доходил до подбородка его шлема, и он не мог повернуть голову и посмотреть на мыше‑бобра.
Среди мааков, которые занимались чем‑то поблизости, теперь находился один, одетый в нечто вроде мундира. Семья малыша, вероятно, по тревоге связалась с командиром корабля. Теперь мааки говорили на языке, которого Рас не знал. Маак в мундире отдавал приказы, а остальные выполняли их.
Слева, на краю поля зрения Раса, находился большой экран. Ему показалось, что он видит на его матовой поверхности слабое свечение, и он удивился. Рас помнил, что этот экран вышел из строя. Может быть, Рас так долго пролежал без сознания, что мааки за это время отремонтировали экран?
Он попытался содрать шнур с подбородка шлема, и ему наконец, удалось повернуть голову немного в сторону. Этого было достаточно, чтобы видеть большую часть экрана.
Сначала он не мог поверить в то, что увидел. На чёрном фоне блестело множество ярких белых и жёлтых точек света. В некоторых местах они находились так плотно друг к другу, что сливались в туманные пятна.
«Нам это все же удалось!» – было его первой мыслью. Гигантский зал с искусственными горами, где жезлообразные корабли ждали катапультирования, несомненно, был разрушен. Он видел это своими собственными глазами. Но корабль, на котором он находился, покинул крепость целым и невредимым. Или генератор, вырабатывающий катапультирующее поле для этого корабля, продержался до последнего, решающего мгновения, или капитан вывел свой корабль через пролом в разваливающейся стене зала.
Он никогда не узнает, что произошло на самом деле. В сущности, это было неважно. Главным было только одно: они находились снаружи – в открытом пространстве. Они оставили горящую крепость позади.
Все, что теперь было необходимо, это земной корабль, который приблизился бы на расстояние, достаточное для прыжка в него.
Облегчение Раса было таким огромным, что он с трудом смог сконцентрироваться на их теперешнем положении, которое давало мало поводов для оптимизма. Конечно, он в любое время мог исчезнуть из этого помещения. На борту жезлообразного корабля не было генераторов катапультирующего поля, которое могло бы помешать ему. С другой стороны, такой манёвр был бы неблагоразумным. Он ничего не знал на борту этого корабля, не имел никакого представления, где он может оказаться. Рас был связан и останется связанным, пока не найдёт возможности освободиться от этих крепких пут. Кроме того, может быть, Тако и Гукки будут нуждаться в его помощи. Так что он должен оставаться здесь до тех пор, пока мааки не станут покушаться на его жизнь.
Он ещё раз потёр шлемом верхние кольца пут, и наконец его голова смогла повернуться на четверть круга. Теперь экран был полностью в его поле зрения. На нем появились признаки, по которым можно было понять, где сейчас находится крепость. Но нигде не было видно типичного зеленого свечения, исходящего от защитного экрана гигантского космического корабля. Жезлообразный корабль, по‑видимому, отлетел слишком далеко. На мгновение Раса обеспокоила мысль, что корабль уже покинул систему Орбон, ускользнув от земных кораблей.
Он предпочёл не ломать над этим голову. В поле его зрения появился Гукки. Мыше‑бобёр был без сознания. Один из мааков подхватил его щупальцеобразной рукой, понёс в одно из кресел и равнодушно бросил на сиденье.
Одетый в мундир маак тотчас же подошёл к этому креслу и твёрдым, ясным голосом отдал несколько указаний. По два маака встали слева и справа от Гукки таким образом, что Рас мог видеть, что там происходит.
Он был так напряжён и одновременно озабочен, что не заметил, как кто‑то подошёл и уставился на него. Только слабый голос привлёк внимание Раса.
– Животное обманывает нас. Оно намного хитрее, чем вы оба вместе взятые. – Рас с трудом повернул голову и увидел, что перед ним стоит молодой маак. – Теперь мы посмотрим, насколько оно хитро на caмом деле, – с ненавистью закончил он.
Рас не обратил на малыша никакого внимания. Он увидел, что один из мааков начал дёргать за магнитную застёжку скафандра Гукки. Рас яростно вскричал:
– Прекратите!
Но, хотя он и говорил по‑арконидски, ни один из мааков даже на секунду не обратил на него внимания. Рас знал, что застёжка не откроется, пока датчики на наружной стороне скафандра регистрируют опасные для жизни условия. Но если мааки, несмотря ни на что, решат освободить Гукки от его скафандра, они тем или иным способом сделают это.
Маак некоторое время пытался безуспешно открыть застёжку, потом отошёл назад и сделал жест, во время которого выпуклость его головы прокатилась по плечам туда‑сюда. Одетый в мундир маак отдал новый приказ. К Гукки подошёл другой маак. В его руке блеснул маленький металлический предмет.
Рас опёрся о кресло. Но путы были такими плотными, что не подались ни на миллиметр.
– Это не имеет никакого смысла, – сказал спокойный голос на интеркосмо.
Рас подскочил. Он почти забыл о Тако.
– Я снова тут, – сказал японец. – Мы должны что‑то сделать, иначе потеряем Гукки.
Рас согласно пробормотал. Маленький инструмент в руке маака брызнул искрами. Поток искр сконцентрировался на том месте, где магнитная застёжка шлема Гукки соединялась с остальным скафандром.
– Они, несомненно, вскроют шов! – сказал Тако.
Рас нагнулся вперёд. Страх за Гукки, казалось, обострил его зрение. Он ясно видел, как правая сторона запорного шва начала постепенно выгибаться. Маак продолжал работу, словно вскрывая бандероль. Его не смущало то обстоятельство, что он убьёт мыше‑бобра, если добьётся успеха.
Расу в голову пришла отчаянная мысль. Он видел только одну‑единственную возможность помочь Гукки. Это может отсрочить ужасную судьбу мыше‑бобра. Как только магнитная застёжка откроется, Гукки задохнётся в смеси ядовитых газов, если чудовищное давление не убьёт его раньше. Но и отсрочка была ценна. Может быть, мааки осознают наконец, что они делают. Может быть…
Шов начал открываться. Теперь нельзя было терять ни секунды. Рас раскрыл глаза, сцена достаточно полно запечатлелась в его мозгу, и прыгнул.

* * *

Он приземлился среди мааков. Его рематериализация, словно шок мощного взрыва, разметала их во все стороны. Но и он тоже не уберёгся. Он вскрикнул от боли, изо всех сил ударив в тяжёлое массивное тело маака.
Рас удерживался на ногах всего лишь несколько секунд. Путы не позволили ему сохранить равновесие. Он упал лицом вниз и ударился так сильно, что испугался за целостность стекла шлема.
– Великолепно сделано, Рас! – услышал он голос Тако, доносящийся словно издалека. – Теперь нужно идти… Я тоже буду тут!
Рос попытался перекатиться на бок, и это в конце концов ему удалось. Мааки медленно поднимались на ноги. Только один из них продолжал лежать. Он, вероятно, потерял сознание.
Остальные стали подступать к Расу, который беспомощно смотрел на них. В их больших неподвижных глазах не было заметно никаких чувств, но он достаточно ясно ощущал, что их невозможно переубедить. Казалось, самым худшим является для них то, что кто‑то все время хочет их одурачить. Гукки одурачил их, поэтому они сначала принялись за него. Рас сам одурачил их. Теперь все дело было в том, за кого они примутся теперь – за Гукки или за него?
Могучая нога толщиной со ствол среднего дерева приблизилась вплотную к стеклу его шлема. Он услышал, как мааки говорят между собой. Голоса их были полны возмущения и гнева. Рас спросил себя, должен ли он немедленно убраться отсюда, чтобы спасти свою жизнь или остаться здесь, чтобы помочь Гукки?
Он увидел, как нога с могучей подошвой поднялась и повисла над ним. Затем увидел, как носок чего‑то похожего на сапог приближается к стеклу его шлема. Он знал нечеловеческую силу мускулатуры мааков и в ужасе закрыл глаза, ожидая удара.
Ожидаемого треска стекла не последовало. Рас мгновенно подключил все запасы своих сил для спасительного прыжка. Не было никакого смысла оставаться здесь. Даже если сапог не разобьёт стекла шлема, мааки другим способом убьют его.
И тут внезапно в динамиках шлема послышался голос Тако:
– Рас! Космический корабль! Земной…
Рас открыл глаза. Мааки ударились в бегство.
Через три секунды в помещении не осталось никого, за исключением трех пришельцев. Рас повернулся и увидел Гукки. Мыше‑бобёр все ещё оставался без сознания.
– Тако?..
– Я здесь, Рас!
Через четыре или пять секунд японец оказался возле Раса.
– Откуда ты знаешь, что это земной корабль?
На лице Тако, за прозрачным смотровым стеклом шлема появилась улыбка.
– Единственное, что я видел, – это бело‑голубые полоски света. Ты же знаешь, что это свет, вылетающий из корпускулярных дюз верньерных двигателей. Там находятся по меньшей мере два корабля, и они теперь изменили курс, чтобы обстрелять нас из своих орудий.
– Этого вполне достаточно! – пробормотал Рас. – Приступим!
Они поднялись на ноги и встали по обеим сторонам кресла, в котором полусидел‑полулежал Гукки. Его ноги свисали через передний край сиденья мааков. телепортёры сдвинули плечи таким образом, чтобы получился тесный контакт. Потом они двинулись назад и вытащили Гукки из кресла. Он довольно сильно ударился об пол, но это было для него гораздо менее опасно, чем то, что угрожало ему две минуты назад. Мутанты поползли вперёд, пока вялое тело мыше‑бобра не оказалось между ними.
– Теперь подождём, пока… – начал Рас.
Тут пол под ними внезапно встал на дыбы. Корабль лёг на бок, прежде чем антиграв смог нейтрализовать это молниеносное движение. Рас и Тако вместе с мыше‑бобром соскользнули к боковой стене помещения возле бассейна. На экране были видны мигающие, пёстрые огоньки.
Рас вздохнул. Он не верил, что кто‑то мог быть рад тому, что корабль, в котором он находится, получил прямое попадание. Но он засмеялся. Второй толчок подбросил его вверх и снова швырнул на пол. Он все ещё смеялся. Третье попадание бросило его на тело Гукки, и он снова соскользнул вниз.
– Внимание! – прошипел Тако. – Защитное поле может исчезнуть в любое мгновение!
Улыбка Раса пропала так же быстро, как и появилась. Он ощутил лежащее на нем тяжкое бремя ответственности. Он должен позаботиться о том, чтобы Гукки и Тако оказались на борту земного корабля.
– Сначала мы прыгнем назад, – сухо сказал он – на расстояние по крайней мере пятисот километров. А гам посмотрим, что делать дальше. Мы будем рассчитывать на то, что нам довольно быстро удастся обнаружить один из этих двух земных кораблей. Мы должны обязательно оказаться внутри него, прежде чем он улетит.
Они стали ждать. Попадания все чаще извергали потоки света с экрана. Рас считал секунды. Он довольно часто оказывался в кораблях, которые находились под плотным огнём противника. Пока что ни одно попадание серьёзно не повредило зелёный защитный экран жезлообразного корабля. Мутанты должны были ждать благоприятного мгновения.
Рас закрыл глаза и сконцентрировался. Неведомыми путями транспортировочное поле, которое он образовал вокруг себя, встретилось с полем, генерируемым пси‑частью мозга Тако. Пока жезлообразный корабль сотрясался от мощных попаданий, оба поля слились в одно и заключили в себе тело потерявшего сознание мыше‑бобра.
Потом наступило мгновение, которого они так долго ждали.
Жезлообразный корабль мааков буквально встал на нос. Оба мутанта внезапно оказались на боковой части края бассейна. Фонтан зеленой дымящейся жидкости под ними лениво изгибался в сторону и разбивался о стену помещения. Оглушительный грохот заставил вздрогнуть массивный» корпус корабля, и в динамиках шлемов мутантов раздалась скрежет и стон перенапряжённого металла.

«Сейчас!» – подумал Рас.
В следующее мгновение весь этот шум внезапно стих. Тишина воцарилась так неожиданно, что на несколько секунд сбила Раса с толку. Он осмотрелся.
В четырех метрах от него дрейфовал Тако Какута. Они с Тако двигались с одной и той же скоростью одним и тем же курсом. Это было очень хорошо. Гукки висел между ними. Вокруг была темнота пустого пространства, только в бесконечной дали галактического пространства холодно и скудно светили тысячи неподвижных звёзд.
Рас осторожно сделал полоборота вокруг собственной оси. Теперь он должен быть очень осторожен. Каждое необдуманное движение могло сбить его с курса.
Как он и ожидал, вращение ему великолепно удалось. Далеко позади себя он обнаружил продолговатое облачко светящегося газа. В этом газе, казалось, возникли турбулентные возмущения. Оно быстро расширялось, теряя светимость и меняя цвет. Через пару минут там больше ничего уже не будет видно. Все рассеется в пространстве.
Но теперь это ничего уже не значило. Форма облака с самого начала была примерно такой же продолговатой – жезлообразной! Вражеский корабль был уничтожен! Последнее попадание, должно быть, было решающим.
Рас вздрогнул. Он хорошо знал, что сделает командир земного корабля сразу же после того, как превратит противника в облако раскалённых газов.
Он улетит!
И как можно скорее вернётся назад, к месту, откуда он прилетел.
Рас осмотрелся. Теперь он больше не следил так внимательно за своим курсом. Жёлтая звёздочка Орбон блестела вдали, почти не отличимая от других звёзд.
Но того, что он хотел увидеть, не было.
Было горько признать, что теперь игра была проиграна окончательно.

* * *

Сияющее солнце плыло по орбите далеко по ту сторону орбит внешних планет системы Орбон. Крепость мааков окончательно пала.
Час назад исчез зелёный защитный экран. Полчаса назад контуры огромного корабля расплылись, и изнутри вырвался жар ядерного огня.
На кораблях земного флота люди, рыдая от радости, падали друг другу в объятия.
Они на мгновение забыли о муках долгой воины. На секунду забыли даже о жертвах, потребовавшихся для этого. Забыли об убитых, разрушенных кораблях, голоде и убийственной жаре орудийных отсеков.
Крепость пала.
Корабли флота отступили в направлении Кахало. Они возвращались с половиной своих экипажей, а некоторые даже в аварийном состояния.
Многие люди погибли, выполняя свой последний долг, и лишь немногие очнулись от этого страшного беспамятства.
Только на борту «Креста» не разделяли всеобщего воодушевления.
Мутанты не вернулись. Несколько поисковых кораблей до конца оставались вблизи крепости, чтобы обеспечить быстрейшее возвращение мутантов.
Но Рас Чубай, Гукки и Тако Какута исчезли.
Два крейсера сообщили, что далеко за пределами системы Орбон они перехватили один из сбежавших жезлообразных кораблей и уничтожили его. И как можно быстрее вернулись назад, к Кахало. Итак, теперь оставалось всего пять вражеских кораблей, в диком бегстве ускользнувших куда‑то в глубины Вселенной.
Но кого это беспокоило?
Флот одержал пиррову победу. Кто знал историю корпуса мутантов, знал также, что Солнечная империя никогда ещё в своей истории не понесла такого чудовищного урона, как сегодня.
Пропали три лучших мутанта.

* * *

На Кахало Арно Калупу передали сообщение, что пара мааков в бесформенных скафандрах выпрыгнула из крепости, несмотря на то, что трансмиттер был нацелен на планету, где они и оказались.
Теперь отряд защиты схватил их.
Арно Калуп сидел за пультом управления более тридцати часов. Он облегчённо вздохнул.

* * *

В девятистах тысячах световых лет отсюда, в системе Твин соединения земного флота под командованием маршала Тифлора приняли на борт последние сорок девять тысяч и ещё пару тел мааков, которых более чем день назад по ещё не выясненным причинам выбросило из трансмиттера двойного солнца. Хотя тела мааков находились в мощных, управляемых скафандрах, ни одного из них не было уже в живых.
Маршал Тиффлор решил, что должен переправить этот неприятный груз на планету Клинта…

* * *

Примерно в семь часов в ста астрономических единицах от Кахало Гукки наконец снова пришёл в себя и приветствовал своих спутников словами:
– Здесь воняет!
Тако и Рас с воодушевлением наблюдали за первыми его признаками жизни. После многочасовых совместных усилий им удалось освободиться от пут. Они использовали шнур, чтобы связаться друг с другом
Таким образом, они были уверены, что ни один из них не потеряется.
Оказалось, что в результате грубых действий мааков в систему кондиционирования воздуха скафандра Гукки попали следы метана и аммиака. Тако и Рас, ещё в то время, когда мыше‑бобёр находился в бессознательном состоянии, убедились в том, что его скафандр цел.
Чужие газы, должно‑быть, абсорбировались различными поверхностями скафандра, и даже при действенной системе кондиционирования воздуха их было трудно удалить.
Гукки равнодушно принял это к сведению. Три мутанта висели в межзвёздном пространстве далеко за пределами системы Орбон. Нечего было рассчитывать на то, что где‑то здесь крейсируют земные корабли. Несмотря на это, оставалась возможность при помощи ряда быстро следующих друг за другом телепортационных прыжков приблизиться к ближайшей звезде и найти планету, где можно будет дождаться помощи Их бронированные скафандры были снабжены всем необходимым для этого. Самым критическим местом был генератор кислорода. Примерно через десять дней он выйдет из строя.
Но до этого времени им, конечно, удастся встать ногами на твёрдую почву, и вокруг них будет пригодная для дыхания, богатая кислородом и другими необходимыми газами атмосфера.
Но здесь заключались две основные трудности, которые они за это время осознали, и теперь справедливость их оптимизма была под вопросом.
Во‑первых, вблизи окраин системы Орбон проходил гравитационный шторм, порождённый звёздным облаком вблизи центра Галактики. Этот шторм погасит их пси‑способности и сделает невозможным возвращение на Кахало. Так что их целью должна быть соседняя звезда. Это значило, что при помощи телепортационных прыжков им придётся покрыть расстояние в половину светового года.
Во‑вторых, мааки отобрали у них все приборы и оружие, которое они носили на скафандрах. На чужой планете уцелеть будет нелегко, признался себе Рас. В общем и целом, их шансы на спасение были мизерными.